Я это, как его, азартный, вот. Это Мартин говорит, что дурной. Но это не так, совсем нет! Хотя... Мартин умный, ему верить можно. Зденек, правда, тоже умный. Не такой умный, как Мартин, но всё же. Он со мной чаще говорит. Зденек, в смысле.
Я это, как его, азартный, вот. Это Мартин говорит, что дурной. Но это не так, совсем нет! Хотя... Мартин умный, ему верить можно. Зденек, правда, тоже умный. Не такой умный, как Мартин, но всё же. Он со мной чаще говорит. Зденек, в смысле. Говорит, - "Ты, Янек, на "слабо" сильно ведёшься. Лучше поддакивай. Может и сойдёшь за умного". Зденек всегда поддакивает. Он думает, что, если не будет поддакивать, папаня его без наследства оставит. Старший-то в любом случае Мартин. "Мне, Янек, и так лишь осёл светит", - говорит порой, вздыхая, Зденек и хлопает меня по плечу, - "Это Мартину - мельница, а тебе... Тебе кошак, и то не знаю, обломится ли". И смеётся. Умность, вроде, сказал, пошутил толково. Мартин, так тот вообще при этом ржёт, что лошадь. А, дак с лошади тогда всё и пошло. Когда папане стрельнуло, что у нас воры завелися.... Ну, дак я по порядку, да?
Папаня тогда хмурной ходил. Бороду чесал, на нас зыркал, что сыч. А мы что? Мартин с Зденеком вроде сразу и не тут. И я сижу, золу пересыпаю. Она тёплая. Рукам приятственно. Вот папаня тогда и выдал. Выдал, так выдал. Говорит, - "Вы теперича караулить пойдёте, хлебушек-то. По очереди". Мартин только руками развёл. С папаней не поспоришь. Или палкой тебя или... Вот Мартин и развёл руками, мол, как скажете. А сам Зденеку подмигивает. Он хитрован. Мартин в смысле. Скажете, а лошадь-то при чём? А вы слухайте, сами поймёте.
Так вот, сперва Мартин ушёл караулить. Не, это только папаня думал, что ушёл. Я ж говорю - Мартин хитрый. Он - юрк на сеновал и дрыхнуть. А утром - будьте спокойны, всё тишь да гладь. Зденек, он тоже туда хотел, а вот нетути. Прикрыл папаня сеновал. Погода портиться начала, вот и прикрыл. Так Зденек, он тоже не дурной. К соседской Катаринке подвалил, - "Тут он я". Приходит утром без сапогов. Мартин в бороду ржёт. Я - не в бороду. А папаня хлоп его по плечу, - "Герой!" - говорит.
К вечеру мне идтить. Сижу, пересыпаю золу. Прикидываюсь ветошью. Вроде как всё забыл. Отшибло. Папаня ласково так, - "Янчек, не пора ли?" А я ему круглы глаза - "А куда?". А то мне охота? Сеновал заперт. Катаринка меня пошлёт известно куда. Я ж не Зденечек. Рожей не вышел. Папаня кулаком в стол, - "Иди карауль!" А я, - "Неа..." Неохота, мол. Ну, тот так да сяк. Уломал таки. Пряниками. Люблю пряники. Сил нет. Особо печатные. Да ещё и Мартин тут, - "А слабо тебе Янчик пымать таки того вора?" А я ему, - "А не слабо!" Взял верёвку - и в поле. Ловить. Я ж, того, азартный. Вот.
В поле скука. Нет, ну припёрся я вроде ловить не пойми кого. А где он? Рожи не кажет, чертяка лысый. Поклал свою ловилку петлёй. За ногу себе привязал. Пальтецо расстелил. Спать лёг. Вдруг - дёрг. Чувствую - тащат меня. Открываю глаза - точно. Ровнёхонько по жнивью. Считаю спиной кочки. Кумекаю: кто ж, кого пымал и что станется, коли дерево, али что ещё впереди случится? Ан, нет. Отпустило. Поднялся. Смотрю: точно - вот он вор. Предо мной. В лошадином обличьи только. Попался, значится. И стоит та кобылка аж прямо вот как Зденек, когда к Катаринке сбёгнуть замышляет, вся из себя большая, пёстрая, сербурмалиновая какая-то. Пасётся. Овёс, паскуда, папанин жрёт. Я к ней, - "Стой, дура". А она мне, - "Сам такой". Я аж встал. Тоже мне, Мартин с гривой! Я ей - "Стой, ты ж в аркане, не уйдёшь". Она - "Ладно, убедил, умник. Давай так - ты меня пускаешь, а я для тебя что-нибудь сделаю". Я ей, - "Вот ещё! Мне и так вольно. А ещё папаня пряников принесёт". Она - "Да ты пусти только. А я, коль понадоблюсь - прибегу. Три раза. Только выйди сюда, да свистни погромче". Ладно, свистеть умею вроде. Только, говорю: тута не балуй, а то папаня опять лайню затеет. Кобыла - ну ржать, что те Мартин. Согласилась, вроде как. Или это я так понял, да не суть...
Домой прихожу. Мне, - "Где шлялся, чего грязный такой?". Ага, будешь тут чистый, по полю кувыркаясь. Сами бы... Зато, говорю, в сапогах, не то что некоторые. Папаня тут же, - "Пымал?" "А то!" - говорю. - "Такой чертяка. Уж я его за морду вот так взял и..." Мартин ну хохотать. Дурной, не иначе. Хоть и умный. С ним и Зденек. Я им, - "Ну вас! Зато мне пряник будет". Язык показал и - на печку. Зола тёплая. Сыпучая.
Три дня проходит. Или четыре. Кто ж их считает? Но что перед праздником - точно. Мартин тогда из кабака пришёл. Бородёнку свою взъерошил. Говорит - в столице гулянка знатная намечается. Всех угощать станут. А ещё - жениха меньшой дочке королёвой ищут. Чтоб подходёвый был. И не урод и... Вроде как тому потом войском командовать. Зденеку подмигивает, - "Съездим, мол?" Я с печки, - "Тоже хочу". Мартин аж сел. "Ты что", - говорит, - "Янек, совсем дурной? Да от тебя ж все разбегутся". Так уж и все. Хотел ему наподдать, да папаня вступился. Сказал, что, коль найду себе лошадь, так кто ж меня держит? И правда: не пёхом же в столицу переться? Не, ну я задумался. На Гнедке Мартин, на Ласточке Зденек, а мне... осёл, да? Дудки! А... всё равно поеду. Я ж, как его, азартный, вот.
