— Насчет этого ты сам с собой договаривался, — отрезала она. — Я ничего такого не говорила. Это твои собственные домыслы, Йоаким. — Она осеклась и продолжала уже помягче: — Ты же понимаешь, я не могу привязать себя к тому месту, где живешь ты. Мы в разводе, Йоаким. А значит, не будем всю жизнь идти рядом. — Она говорила с расстановкой, медленно, до невозможности назидательным тоном. — При твоем уме и образованности тебе бы Следовало это понять. Да и уезжаем мы не в Техас и не на Луну. Напрасно ты делаешь из мухи слона. И кстати, — добавила она, — пятьдесят тысяч я переведу на твой счет. Стало быть, мы, так сказать, будем квиты.
Погода испортилась, начался жуткий снегопад. Несколько дней кряду валил снег и бушевал ветер. Вокруг дома намело высоченные сугробы, а на второй день вырубилось электричество. Поскольку же здешние домики были летними, подачу тока наладили далеко не сразу, и Йоакиму пришлось не одни сутки сидеть без света, да и без машины тоже, потому что выбраться из дома было невозможно. Мобильник не работал, без электричества его не подзарядишь; продукты из холодильника пришлось выставить на террасу, и их растащили лисы и косули, но Йоакима это не трогало. Он просто сидел в снежной берлоге и ждал, ел овсянку с водой, следил, чтобы печка не погасла. Иногда поневоле ходил в сарай за дровами, но, если метель не давала высунуться из дома, топил печку книгами. Горели они хорошо, только чересчур быстро и оставляли массу золы. А он лежал на спине на черном кожаном диване, под кучей одеял и отпускал мысли на свободу. Думал о девушке-портье из гостиницы на Водроффсвай, пробовал оживить в себе ту атмосферу покоя, которая, как ему казалось, всегда окружала ее. Он помнил ее на редкость отчетливо: высокий белый лоб, освещенный лампой, движение глаз, скользящих по книжной странице.
— Приложи ладонь к моей щеке, — шептал он и тотчас же себя одергивал: — Слишком ты быстрый. Сбавь темп.
И вот он вышел сейчас из гостиницы, в лицо ударил ветер и снег. Куда он направился? Да не все ли равно, просто вышел, и только. В ту же минуту из двери вышел еще один человек и, подгоняемый ветром, заспешил прочь на высоких каблуках. Порыв ветра сдул волосы ей на уши, припечатал пальто к спине, четко обрисовав все изгибы фигуры. Йоаким проводил ее взглядом. Это оказалась та самая девушка, которую он видел в свете голубой лампы. А он едва узнал ее, всего в нескольких шагах от ее привычного окружения, совершенно оторопелую от снега, ветра и холода. Она показалась ему самой обыкновенной, каких много. Словно развенчанная королева. Большими шагами он устремился следом, догнал ее.
Ну и ветер, засмеялся он. Она удивленно покосилась на него. Косые глаза старались сфокусироваться, наконец успокоились, и она, по обыкновению, слегка улыбнулась. А он продолжал: далеко направляетесь?
Домой, ответила она, с некоторой опаской, однако опять улыбнулась, и Йоаким сразу понял, что она не усмотрела в его вопросе ничего дурного.
Он шагал с нею рядом. Разговаривать невозможно, из-за ветра. И друг на друга они не смотрели, просто, сражаясь с ветром, продвигались по широким улицам к центру. И с каждым шагом, казалось, между ними росло взаимопонимание, по крайней мере, так думал Йоаким. Они улыбались друг другу. Ну и холодина. Она то и дело поправляла платок, кутая шею, но на мосту очередной шквал сорвал его и теперь гнал по озеру. Они остановились, наблюдая за ним.
Дорогой платок-то? — спросил Йоаким через некоторое время, когда платок темной трепещущей птицей окончательно исчез из виду.
Нет, сказала она. В смысле, я не знаю. Мне его подарили.
Я подарю вам другой, сказал он.
Она рассмеялась: ну, это лишнее! Потом украдкой взглянула на него.
Вы смотрите на меня как на сумасшедшего, вырвалось у Йоакима; она смутилась.
О чем вы? — спросила она, чуть ли не оробев.
Ну, я для вас совершенно чужой. И мои слова, наверно, показались вам странными. Насчет платка. Но я ничего дурного в виду не имел.
Знаю, сказала она. Просто дарить мне новый платок незачем.
Ладно, не буду, беззаботно отозвался он.
Они пошли дальше. Она опять покосилась на него.
Почему вы идете вместе со мной?
Мне с вами по пути, ответил он.
Я сейчас поверну, предупредила она. Дальше вы со мной не пойдете.
Вот как, протянул он. Однако расстраиваться не стал, ведь говорила она весело, со смехом, как бы противореча собственным словам. Хотя он, конечно, не пойдет за нею. На углу Фредериксборггаде она остановилась.
Спасибо за компанию.
И вам спасибо.
Завтра наверняка увидимся.
Отойдя шагов на пятнадцать-двадцать, она обернулась и помахала рукой. Йоаким тоже поднял руку и медленно уронил ее на кожаную обивку. Вряд ли, думал он, вряд ли на деле могло бы получиться лучше.
