Демиург, которого создали люди. Тоже довольно редкое явление, надо сказать, но Аполлинарии на протяжении всей книги везет именно на редкие и нестандартные схемы. В этой главе перед Аполлинарией встает новая этическая задача, она, помимо своей воли, размышляет о правомерности того, что происходи в Садках. Да, для неё это выглядит дикостью, но на самом деле подобное явление не редкость, мало того, в истории Сонма это явление отражено в деизме, а именно в его ответвлении, которое создал шотландский философ Юм.
Садки — это аналог многобожия, а ротаниха, которая в результате становится демиургом, это результат труда множества людей, сумевших подняться из тьмы к новому уровню разумности, и является классическим примером демиурга по Юму. В книге у неё нет имени, и не просто так. Дело в том, что у подобного демиурга может быть множество имён, которые меняются в зависимости от развития общества, и от исторического периода. Добрый ли это демиург? Однозначно нет. Но — это тоже Маджента, потому что стремления ротанихи не просто не деструктивны, она — образец созидания и постоянного движения к совершенству. Про жизнеспособность и говорить нечего. Демиург, выросший в таких условиях, способен победить в самых различных обстоятельствах, и никогда не даст себя в обиду. И себя, и сиур, к которому принадлежит его мир. Старухи говорят Аполлинарии о том, что ротан является сорной рыбой, и в этом они правы, но — внутри своей экосистемы ротан вполне способен существовать, особенно если не давать ему лишней воли.
Глава 10, Голубиная история
И снова диковинка — скрытый демиург. По словам Лийги это явление тоже в достаточной степени редкое, такие миры надолго задерживаются в Белой зоне, и причина тому — определить принадлежность подобного мира крайне сложно. Кот, который в данной главе является настоящим действующим демиургом (его дом — это двор и дерево), и управляет исподволь ситуацией, умён, хитёр, расчетлив, и прозорлив. Сцена с голубями, которую наблюдает Аполлинария, срежиссирована им от и до, но Аполлинария до последнего момента не понимает, кто истинный автор происходящих событий.
Кроме того, кот, первый из всех ранее встреченных демиургов, намекает Аполлинарии на существование истинного Бога, он говорит о том, что за ним тоже кто-то стоит, что он не является конечным звеном в этой цепочке. Пятая сила (в главе их упомянуто четыре) это супруга кота, которая «приносит по три приплода в год», и которой он намерен отдать голубиные грудки. То есть мы видим божество, которое поклоняется другому божеству, и делает это для появления… правильно, новых и новых божеств, подобных ему, ну, разумеется. Старухи, с которыми Аполлинария говорит позже, тоже намекают на Бога, как на последнюю силу, но называют они эту силу — смертью, перед которой бессильны все. Ну, практически все. Почти все.
Глава 11, Маленький стеклянный шарик
Логический узел, коим является Аполлинария Онсет, выходит на новый уровень восприятия, но переход это будет возможен лишь после того, как Аполлинария сумеет разрешить для себя личную этическую задачу, а именно — найти источник вины, которую она всё это время ощущала, и продолжает ощущать. Это закономерно для логического узла, который чувствует и демиургов, и разумных, живущих в мирах, которые они держат. И Аполлинария спускается в ад, в прямом смысле этого слова, она становится низовой единицей всех процессов, и смотри на ситуацию так, как это делает обычное разумное существо.
Пространство дождя, в которое она в результате выходит, показывает ей созданные ею же самой возможные варианты обретения «статуса вины». Маркеры — ненастоящее небо, старость, и письмо, которое отправлено неведомо кому. Если вдуматься, становится понятно, что она пишет это письмо самой себе, и компонентам, из которых она будет вскорости состоять. В письме есть любопытная деталь, а именно — это потенциальное обращение ко всем демиургам, это призыв к смирению, отказу от гордыни, и напоминание о том, что демиурги по сути своей тоже бессильны, равно как и старая женщина, которая пишет письмо. «Он ни разу не спас никого», пишет Аполлинария, говоря о демиурге, которого может ощущать она же сама, будучи выдуманной ею же старухой, даже засыхающий цветок он не смог спасти.
Мы поняли смысл этой главы далеко не сразу. В общем концепте книги она выглядит, на первый взгляд, чистым безумием, и лишь после нам стало понятно, насколько события этой главы были важны для логического узла. Подниматься и расти — достойно и почетно, а вот спуститься вниз, и посмотреть из тьмы наверх — намного сложнее.
Глава 12, Ил и бумага
