Старухи сидели на своём обычном месте, и деловито щелкали спицами. Аполлинария остановилась рядом с ними, поставила тубус на землю, и устало произнесла:
— Вот, держите схему. Признаться, я рассчитывала вернуться несколько раньше, но не получилось.
— Ничего, — усмехнулась тётя Мирра. — Зато нагулялась, правда?
— Да, — кивнула Аполлинария. — Нагулялась.
— Чего-то ты не веселая, — заметила бабуля Мелания. — Обидел кто?
— Пытались. Но не вышли, — Аполлинария улыбнулась. — Женщина, которая оказалась…
— Жабой, — хмыкнула баба Нона. — И жабёныш при ней. Гробик, небось, тоже поблизости имелся, да?
— Имелся, — Аполлинария посмотрела на бабу Нону. — А вы откуда знаете?
— Так они только тогда и выходят, когда гробик есть, — пояснила старуха. — Приучают, так сказать, заранее. Закаляют характер. Но это ничего, это нормально. Не обидели, и хорошо.
— А меня правда могли съесть? — спросила Аполлинария.
— Тебя-то? — тётя Мирра усмехнулась. — Навряд ли. Ты несъедобная. Всё, иди, отдыхай, а нам за схему браться пора.
— Для кого будет это вязание? — спросила Аполлинария.
— Позже узнаешь, — ответила бабуля Мелания. — Всему своё время.
* * *— То есть как это вы не знаете, кто привёз? — спросил Скрипач с недоумением.
— Ну, не знаю. Не в мою смену, наверное, — равнодушно ответил продавец. — Я вышел торговать, они уже тут лежали. Двадцать штук было, кажись, три всего продал. Остальные вон, в коробке.
— А на коробке ничего не написано? — спросил Ит. — Вы не посмотрите? Простите, что мы вас отвлекаем, но нам очень нужно адрес типографии узнать. Уж больно печать хорошая, хотим тираж им заказать.
— А, так вот почему вы интересуетесь, — понял продавец. — А я-то уж подумал, там неразрешенное что-то. Сейчас, гляну. Чего там, в книге этой, кстати? — спросил он из-под прилавка.
— Психоделические истории про девушку одну, — ответил Скрипач. — Очень на любителя, я бы сказал. Черепа всякие, ящерицы, жабы, птички, и прочее. Да вы сами полистайте, вдруг зайдёт. Нам не текст, нам качество печати понравилось и бумага.
— Птички? Не, я такое не читаю, да и некогда, — продавец вылез обратно, держа в руках какую-то бумажку. — Вот, смотрите. Это на коробке было. Только это не полноценная типография, а так, контора с цифрой, там же и обложки делают, видимо.
Адрес на бумажке оказался московский, район знакомый, от места, где они сейчас жили — полчаса езды. Ит взял бумажку, и спрятал в карман куртки.
— Спасибо вам большое, — поблагодарил он.
— А чего вы там печатать-то собрались? — поинтересовался продавец.
— Сборник стихов, начальству на юбилей. Там банкет будет, ну и типа гостям в подарок по книжке раздадут, — объяснил Скрипач. — У нас генеральный стихами балуется, вот и хочет всех осчастливить.
— Хорошие стихи, небось? — продавец усмехнулся.
— Закачаешься, — ответил Скрипач. — Кровь-любовь, вновь-бровь, розы-морозы, цветы-красоты. Короче, ты понял.
Продавец заржал.
— Да, времена пошли, что каждый суслик нынче агроном, — покивал он. — Платит хоть, или за так корячитесь?
