Аполлинария сочла, что Даарти совершенно права, и они перенесли зонтик в тень под деревьями, а сами сели на ближайшую лавочку, и принялись ждать. Аполлинария смотрела на неподвижный зонтик, и волей-неволей вспоминала слова официантки. Интересно, это можно как-то сопоставить? Зонтик лежит на земле и не движется, так? Верно, именно так и есть. Он существует, но бездействует, а это может означать, что в данную минуту он словно бы находится вне времени, и минута эта, которая проходит в ожидании, будет для зонтика равна целой вечности. Может быть, и со всеми нами происходит нечто похожее? Вполне вероятно. Тот же Рыцарь, к примеру. Он, кажется, сам придумывает какое-то своё время, он стареет, а потом, когда решает, что ему надоела старость, идёт к погибшему великану, и становится моложе. Или ротаны. Придуманное ими время напоминает вязание — рыбка за рыбкой, петелька за петелькой. У голубей, кота, Петрикора, и прочих тоже есть, наверное, своё время, но ей, Аполлинарии, ничего из увиденного уж точно не годится. «Если бы я давала кому-то время, я бы давала его много, с избытком, — думала Аполлинария, рассеянно глядя на зонтик. — По крайней мере, старалась бы дать. Всем, кому возможно. Люди живут слишком мало, и устают слишком быстро, а это неправильно. Наверное, если бы они жили дольше, они успевали бы гораздо больше, и могли бы научиться чему-то важному, но их жизни слишком маленькие, и они не успеют вообще ничего. Многие не могут за этот короткий срок даже обзавестись разумом. Вроде бы только-только поумнел, и начал что-то понимать — глядишь, а ты уже старый, совсем старый. Разве это дело? Конечно, нет! Вот только я сейчас думаю, кажется, вовсе не про Город, а про какое-то совсем другое место, или даже места. Здесь… здесь во времени нет смысла, потому что оно привязано к тому, кто его создает. А для моей идеи нужно время не такое. Не искусственное. Нужно настоящее. Вот только в Городе его точно нигде нет».
От размышлений её отвлек удивленный вскрик — Даарти первой заметила, что зонтик, оказывается, сперва качнулся, а потом стал медленно-медленно двигаться, и пересек уже границу тени дерева.
— Он поехал! — сказала Даарти, указывая на зонтик. — Вы видите? Он едет! Вар, вы крепко держите нитку?
— Да, конечно, — Вар встал, Аполлинария тоже. — Смотрите, он движется к месту, где больше всего пыли, туда, где нет брусчатки. Идёмте следом.
Они сделали несколько шагов по направлению к зонтику, и в этот момент события вдруг стали разворачиваться настолько стремительно, что растерялся даже Вар, который, казалось, к любым событиям был готов много лучше остальных.
Зонтик вдруг взвился в воздух, обдаваемый со всех сторон клубами пыли, над площадью поднялся сильный ветер, который взметнул юбки женщин и сдернул кепи с головы Вара. Даарти от неожиданности выронила стаканчик с кофе, Аполлинария прикрыла рукой глаза, защищаясь от пыли.
— Смотрите! — крикнул Вар. — Оно делится! Их там много!..
Действительно, клубы пыли, несколько секунд поиграв с зонтиком, рассыпались вдруг на десятки тонких маленьких смерчей, которые закружили по площади, приближаясь друг к другу, и постепенно сливаясь в один большой смерч, размеры которого грозили в скором времени стать весьма изрядными. Аполлинария смотрела на это явление во все глаза, позабыв про пыль, и вдруг поняла, что там, внутри смерча, мелькнуло какое-то яркое, разноцветное пятно. Ещё через секунду Аполлинария поняла, что пятно это — красно-желто-оранжевый шарф, и шарф этот намотан на шею молодого мужчины, который отчаянно пытался устоять на ногах и не дать ветру поднять себя в воздух.
— Там кто-то есть! — Аполлинария сделал шаг вперед. — Вар, там кто-то есть! Его унесёт смерч, нужно вытащить его оттуда!
— Вижу, — кивнул Вар в ответ. — Держите меня за пояс, я попробую. Я первый, вторая Аполлинария, а вы, Даарти, держитесь уже за неё. Быстрее!
Образовав цепочку, они подступили к набирающему силу смерчу, и через мгновение Вар скрылся в нём. Аполлинария смотрела на свои руки, и видела, что они до локтя уходят в пыльную пелену, а через несколько мгновений осознала, что ветер внутри смерча силён настолько, что причиняет ей боль. Он хлестал Аполлинарию по рукам, он нёс в себе мелкие камни и веточки, которые впивались в кожу и стегали её, он оказался неожиданно холодным, и с каждой секундой он становился всё сильнее и сильнее. Аполлинария крепко держала Вара за пояс, старясь не обращать внимания на боль, и думала, что они так стоят, наверное, очень долго, хотя на самом деле времени прошло совсем чуть-чуть.
Через несколько томительно долгих минут Вар вдруг дернулся, и стал отступать назад, пятясь, и Аполлинария попятилась вместе с ним, едва не сбив с ног Даарти. Через секунду Аполлинария увидела, что Вар не один — он шел, придерживая за локоть того самого мужчину в ярком шарфе, которого Аполлинария увидела внутри смерча.
— Надо отойти в сторону! — крикнул мужчина. — Скорее! Они поняли, что я не один, и сейчас исчезнут, но лучше в это время не стоять с ними рядом!..
