Вар тут же отпустил его локоть, и вся компания побежала к лавочкам, под дерево. Обернувшись, Аполлинария увидела, что смерч отрывается от земли, и медленно поднимается в спокойное чистое небо, становясь всё меньше и прозрачнее. Вскоре смерч и вовсе пропал, растворился, как сахар, брошенный в кипяток, и небо над Городом снова стало чистым и безмятежным. Таким, каким его привыкли видеть все.
— Да, это были именно пыльные демоны, — подтвердил мужчина, имени которого все они пока не знали. — Как же хочется пить! А я, как назло, из-за этого происшествия совершенно позабыл все анекдоты.
— Я принесу вам чаю, — Даарти встала. — Может быть, я и выгляжу грустной, зато историй и анекдотов знаю в избытке. Подождите минуту.
Вскоре она вернулась, и отдала мужчине стакан холодного чаю, уже второй по счёту — первый ему принёс Вар.
— Благодарю вас, — мужчина улыбнулся. — Меня зовут Медзо. Вы спасли меня, и я даже не знаю, как могу вас отблагодарить.
— Расскажите нам о том, что с вами случилось, и кто такие эти пыльные демоны, — попросила Аполлинария. — Это будет лучше, чем любая награда.
— Это и будет награда, — поправил Вар. — Понимаете ли, дело в том, что Даарти где-то услышала, что появление пыльных демонов означает, что скоро тому, кого они посетили, предстоит отправиться… куда-то. Но мы не знаем, куда, и вообще, никто из нас про пыльных демонов пока что не в курсе. Может быть, вы просветите нас?
— Охотно, — кивнул Медзо. — Только, думаю, лучше нам пойти обратно, в Город, и поговорить уже там. Так будет безопаснее.
— Они могут вернуться? — спросила Аполлинария с тревогой.
— Они обязательно вернутся, — Медзо вздохнул. — Не думаю, что они это сделают сейчас, но… в общем, пойдемте вниз. И побыстрее.
По дороге Аполлинария украдкой рассматривала их нового спутника, и думала, что он, вне всякого сомнения, должен быть человеком интересным, и, кажется, хорошим. Возрастом помоложе Вара, одет в песочного цвета аккуратный костюм, на шее — тот самый яркий шарф, который так удачно заметила Аполлинария, на голове надето легкое летнее кепи, а на ногах кожаные бежевые туфли. Вид Медзо располагал к себе, а ещё он очень хорошо улыбался — светло, открыто, совсем не так, как это делали Петрикор или мадам Велли.
— Понимаете ли, тут такое дело, — говорил Медзо, когда они вышли на проспект, ведущий к площади. — Я сам виноват в том, что со мною случилось. Я должен был примкнуть, но я не примкнул. Тогда… ох, тогда старухи сказали, что меня примкнут насильно. И после этого стали появляться первые пыльные демоны, то есть я стал их видеть. То тут, то там, сперва совсем слабых, но затем они стали сильнее.
— То есть за вами следили? — спросила Даарти.
— И ещё как, — подтвердил Медзо. — Проходу не давали. Ну, окончание истории вы видели. Если бы не вы, мои замечательные спасители, меня уже примкнули бы куда-то. И что-то мне подсказывает, что я вряд ли был бы этому рад.
Они прошли через площадь, проследовали по переулку, и через совсем непродолжительное время оказались возле знакомого кафе. Официантка, вышедшая их встретить, скользнула взглядом по Медзо, и одобрительно улыбнулась.
— Молодцы, — похвалила она всю компанию. — Справились. Сейчас я всем вам принесу чай.
— Спасибо, — ответил Медзо. — А то у меня до сих пор песок на зубах скрипит.
— … и в этом заброшенном доме я нашел ту самую бумагу. Так вот, пыльные демоны — это слуги Великой Пустоты, внутри которой они строят… — Медзо задумался. — В бумаге было написано, что они строят цветы, но, как по мне, речь не о цветах вовсе, это просто образ такой. Каждый человек из Города для них — это лепесток, и они ставят этот лепесток на своё место. Есть только одна загвоздка. Это им кажется, что место правильное, на самом же деле место может быть вовсе и не то, которое нужно, и лепестку нового цветка, созданного слугами Пустоты, может быть на новом месте весьма некомфортно.
— Именно поэтому вы от них убегали, ведь так? — спросила Даарти.
— Чистая правда, именно поэтому, — подтвердил Медзо. — В найденной мною записке было сказано, что если ты окажешься не на своём месте, ты обречен страдать, причем очень долго. Не сочтите меня эгоистом, но страдать я совершенно не хочу, — признался он. — Куда больше меня прельщает хотя бы частично счастливое, или, вернее, сносное существование в новом качестве. Но слуги, как мне кажется, решили, что пришел мой черед, и взялись за меня всерьез. Итог, думаю, вам не понравился точно так же, как и мне.
— Что верно, то верно, — кивнул Вар. — Расскажите нам подробно, как вообще получилось, что вы нашли эту записку?
— Охотно. Это была весьма любопытная история. Я гулял в парке, у погибшего великана, присел на лавочку, и ко мне вскоре подсел какой-то человек…
