– Ладно. Я все понимаю. Ты сердишься на меня, и у тебя есть все основания для ненависти, – быстро проговаривает она. Видимо, готовилась к нашей встречи. – Но я могу все объяснить.
– Три минуты.
– Аня, мне ужасно жаль, что я поступила с тобой таким образом. Мне тяжело говорить об этом. Ты не представляешь, настолько трудно...
– Две минуты.
– Господи, ты можешь выслушать?! Я пытаюсь донести свою позицию по отношению к тебе, а ты куда-то торопишься.
– Меня не волнует твоя позиция, Альбина. Я даже разговаривать с тобой не хочу.
– Как ты не понимаешь, что я не хотела причинять тебе боль! Клянусь, я собиралась позвонить и сказать, что это была ошибка.
– Я – не ошибка! – бросаю я, скрипя зубами. – Это ты совершила ошибку, когда полезла ко мне со своими чувствами. Это ты совершила ошибку, когда приехала ко мне в новогоднюю ночь. Это ты по ошибке родила сына, на которого тебе наплевать! Не смей говорить обо мне так, словно я пустое место.
– Именно ради сына я сделала выбор в пользу человека, которого ты видела на парковке, – сухо отвечает она, покачав головой. – То, как ты высказываешься о моем ребёнке доказывает, что ты не способна принять меня. Мне жаль, что все сложилось именно так, а не иначе. Ты заслуживаешь женщину, которая будет любить тебя по-настоящему. А у нас с тобой никогда не было будущего.
– Потому что я лесбиянка?
– Да. Женщина не может любить другую женщину. Это большая ошибка. Я больше не собираюсь совершать ошибки.
– Ты так зациклилась на поступках, которые считаешь неправильными, что не видишь дальше носа. У искренней любви нет подтекста, сексуальной ориентации и возрастных ограничений. Если ты любишь, как я думала, что люблю тебя, остальное не имеет значения. Однако ты пошла на поводу предрассудков. Ты боишься, что люди будут тыкать пальцем и говорить, какая ты плохая, потому что спишь со мной. И раз уж ты высказалась, – говорю я, открывая дверь, – убирайся из моего дома! Я больше не хочу видеть тебя! Никогда!
– Прощай, Аня. – Она выходит из квартиры, и я хлопаю дверью.
С опозданием, конечно, но я добираюсь до дома, в котором живет Анастасия. Домофон на двери не работает, поэтому я свободно вхожу в подъезд, снимаю капюшон и, воспользовавшись лифтом, поднимаюсь на третий этаж. Она говорила номер квартиры по телефону, но я не сразу вспоминаю нужную цифру, оглядываюсь по сторонам и пытаюсь вспомнить. Наконец до меня доходит, что следует позвонить или написать сообщение. Этим я и занимаюсь, переступая с ноги на ногу, чтобы не окоченеть. Даже на лестничной площадке лютый мороз пробирает до костей.
Я: Добралась до твоего дома, но забыла номер квартиры.
Анастасия: Ты где?
Я: На лестничной клетке. Пусти, пока я не замёрзла!
Отправляю ей смайлик, а сама слышу, как открывается железная дверь. У меня были предположения насчёт точного адреса, и я не ошибалась, но проверить всё-таки стоило. Мне не хотелось бы долбиться посреди ночи в чужую квартиру.
Анастасия, открыв дверь, смотрит на меня и улыбается. Я улыбаюсь в ответ, поймав себя на мысли, что все мои женщины, с которыми я встречалась, натуральные брюнетки с тёмными глазами. Вот и у неё короткие чёрные волосы, подстриженные в стиле каре (ей идёт), а ещё темно-зеленые глаза, согревающие взглядом в такую погоду. Она намного выше, чем я думала. Не такая высокая, как Альбина или Рита, но точно на головы выше меня. И она невероятно стройная. К тому же, стоя передо мной в белой майке, она демонстрирует свои накаченные руки. На правом бицепсе у неё татуировка китайского иероглифа. Очень мило.
– Можно? – спрашиваю я, растирая ледяные пальцы рук.
– Заходи, пока в сосульку не превратилась.
Вхожу к ней домой и начинаю снимать верхнюю одежду. Она закрывает дверь, забирает у меня из рук зимнюю куртку с шапкой и шарфом, вещает все лишнее на вешалку и внезапно оборачивается, наблюдая, как я снимаю сапоги. Такое пристальное внимание немного смущает.
– Ты живёшь одна? – спрашиваю на всякий случай.
Когда я полностью разулась и предстала перед ней в чёрном платье, которое надеваю исключительно для походов в ресторан с отцом, губы Анастасии трогает улыбка. Она сближается со мной, прижимает к двери и берет за запястья. Я не успеваю сообразить, чего она добивается. И она этим пользуются, подняв мои руки над головой.
– Что ты делаешь? – тихонько спрашиваю я. Мне тяжело дышать. К горлу подступил ком, который, как бы я ни пыталась, не смогла проглотить. Сердце бьется так быстро, что меня накрывает приступ паники. Я пытаюсь вырваться, но она намного сильнее меня. Слишком сильная, чтобы мгновенно подавить мою волю.
– Ты делаешь мне больно... – бормочу под нос, облизывая пересохшие губы.
Она смотрит на меня сверху вниз, ослабляет хватку и, подмигнув, накрывает мои губы нежным поцелуем.
