Дверь в мою комнату открывается, и я слышу лёгкие, едва уловимые, но в то же время немного неуклюжие шаги. А ещё я чувствую едкий запах перегара, словно в спальню забежал скунс. Воняет так, что цветы бы на подоконнике завяли. Но у меня нет дома растений, поэтому запах алкоголя, рвоты и мочи вдыхаю только я. Неприятно, конечно, но я стараюсь не думать об этом, до последнего надеясь, что он развернётся и уйдёт.
А он не уходит!
Антон замирает перед моей кроватью. Я чувствую его взгляд на своей спине, потому что лежу на животе. По правде говоря, не самая удачная поза для сна с четвёртым размером груди, но я рада, что этой ночью уснула именно в этом положении. Я не хочу смотреть на пьяного брата! Пусть он уйдёт! Пусть развернётся и пойдёт в свою спальню!
Все происходит в точности наоборот.
Вместо того чтобы уйти, лечь спать и выспаться, не наделав ещё больше глупостей, Антон осторожно стягивает с меня одеяло.
Может быть, он замёрз? Я знаю, что это самое нелепое предположение в данной ситуации. Но я не могу и не хочу верить, что он готов совершить ещё одну глупость. Мне остаётся только верить и надеяться, что в самый последний момент он опомниться и передумает.
Жизнь никогда не была справедливой. Когда кажется, что хуже уже некуда, снизу обязательно постучатся.
Когда Антон собирается пойти до конца, расстегнув бляшку ремня, я резко вскакиваю с кровати.
– Пошёл вон из моей комнаты, идиот несчастный!
Он все ещё пьяный настолько, что с трудом стоит на ногах. Его мотает из стороны в сторону, а взгляд выглядит замыленным огненной водой, которая все ещё струится по его венам. Вот только это не мешает ему снять мокрые штаны вместе с трусами. Судя по тому, что у него торчит между ног, мой тупой братишка готов к новым подвигам.
– Да, ладно, Аня! – ухмыляется он, пытаясь ухватить меня за грудь. Я отмахиваюсь от него, как от надоедливой мухи, а он продолжает лезть. – Чего ты? Мы же даже не родственники.
– Иди отсюда! Проспись, пока ещё больше не напортачил, придурок!
Антон внезапно замирает на месте. Теперь он не тянет свои мерзкие руки. Он стоит, безучастно глядя куда-то в сторону окна.
– Аня, не зли меня, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – Твой отец почти два года долбит мою мать. Из-за твоего отца она бросила моего старика. Это из-за вас мой старик начал пить.
– Ты больной?! Тётя Марина сделала этот выбор. Она бросила твоего отца, потому что у неё были веские причины. И мы с папой тут не при чем! Если ты жалеешь своего старика, завтра утром у тебя будет прекрасная возможность сказать ему об этом. Все равно он прилетит сюда.
– Думаешь, я поверю в этот бред?
Кажется, Антон напился до такого состояния, что ничего не помнит. Я сильно сомневаюсь, что бутылка водки способна довести пятнадцатилетнего подростка до беспамятства. Нет, он точно находится под действием какого-то средства. Я не знаю, что это может быть, потому что никогда не притрагивалась к наркотикам, но сейчас мне опасно оставаться с братом наедине.
Я хочу пройти мимо него, взять на кухне мобильный телефон и позвонить Альбине. Уверена, вдвоём мы сможем управиться с моим братом. Более того, наверное, на своей работе она сталкивалась с наркоманами и знает, как нужно действовать. Я же в этом не разбираюсь.
Протягиваю руку к ручке двери, но не успеваю уйти. Антон хватает меня, крепко сжимает запястье и толкает в сторону кровати. Я плюхаюсь на мягкий матрац и тут же пытаюсь вскочить. Он не позволяет.
Мои глаза оказываются на уровне пояса, и я понимаю, что мой сводный брат стоит посреди моей спальни с голым задом и причиндалами напоказ. Но я ничего не чувствую: ни страха, ни смущения, ни отвращения. Мне наплевать. Так было всегда. Мое тело не воспринимает мужчин, даже тех, кто стоит голым передо мной и готов пустить в ход свой стручок.
– В последний раз прошу, Антон, иди отсюда! – говорю я, вскочив на ноги.
Он хватает меня за волосы, накручивает их на кулак и бьет по лицу. Пощёчина отзывается звоном в ушах. Лицо обжигает тысяча маленьких иголок. На мгновение я теряюсь в пространстве, не могу понять, что он говорит, только слышу непонятные звуки.
Спустя несколько ударов сердца, когда Антон бросает меня на кровать, переворачивает на живот и задирает пеньюар, я слышу, как он называет меня шлюхой. Он все ещё держит меня за волосы, натянув их, как струну для гитары.
– Неужели ты такая тупая? – шепчет он мне на ухо, пытаясь разорвать лямки трусов. – Ты родилась, чтобы раздвигать ноги, безмозглая курица! И если я говорю, что хочу тебя трахнуть, ты снимаешь трусы и раздвигаешь ноги...
Руки у меня свободны, поэтому я бью его локтем в бок. Удар не сильный, но этого хватает для того, чтобы Антон слез с меня, убрал руки и упал на пол. Я поднимаюсь, встряхиваю взъерошенные волосы тыльной стороной руки, а в тот момент, когда он пытается встать, пинаю его ногой между ног.
