Вы теряете свое существо. И вы очень от этого пострадаете, потому что каждая новая ситуация снова и снова будет приносить вопрос о смысле.
Анализ снов не поможет вам стать просветленным, но свидетельствование снов, определенно, может помочь.
В этом разница между психологией и религией: психология анализирует сны; религия наблюдает их, помогает вам их осознать. И как только вы осознаете сны, они исчезают; они ни минуты не могут существовать больше. Они могут существовать только когда вы абсолютно неосознанны; это необходимое условие их существования.
Будде никогда не снятся сны, он не может видеть сны. Даже если он хочет увидеть сон, он не может. Сновидение просто исчезает из его существа, потому что даже ночью, пока он спит, глубоко внутри, в своем сокровенном существе, он бодрствует. Пламя осознанности продолжается, и он знает, что происходит. Он знает, что его тело спит. Свидетельствование становится настолько укоренившимся, что продолжается не только днем, но и ночью. И тогда сновидения исчезают.
Видите вы сон или не видите, вы видите сон. Видите вы сон с закрытыми глазами или открытыми, это не имеет значения. Вы видите сны ночью, вы видите сны днем. Есть сны ночные и сны дневные. Вы просто переходите из одного сна в другой, от одного вида сна к другому.
Послушайте… Ночью вам что-то снится, затем сон внезапно прерывается, и вы чувствуете ужас — это тоже сон. После этого вам снится ужас, уязвимость, страх. Потом вы снова засыпаете и начинаете видеть сон. А утром вы открываете глаза и начинаете видеть сны с открытыми глазами. Сны не прерываются. Ваш ум состоит из снов.
Помните того, кто видит сны. Пробудитесь к этому свидетелю. Не обращайте слишком много внимания на сны.
Какие искушения? Жизнь так проста! Но вы можете клеить на вещи ярлыки, и тогда они действительно станут искушениями.
Например, я родился в джайнской семье… к сожалению, — но тут уж ничего не поделаешь. Человеку приходится выбирать то или иное несчастное состояние. До восемнадцати лет я никогда не пробовал помидоров, я избегал бедных помидоров, потому что все джайны живут в строжайшем вегетарианстве, а помидор напоминает мясо по цвету — только из-за цвета! В помидоре нет ничего страшного, но для джайнов достаточно даже цвета, чтобы испытывать к нему отвращение. Помидоров не было в моем доме, и я их никогда не пробовал.
Когда мне было восемнадцать лет, я пошел на пикник со своими друзьями, которые исповедовали индуизм. Я был единственным джайном, все они были индуистами. До того времени я также никогда не ел ночью — джайны не едят ночью, это величайший грех, потому что ночью в вашу еду может упасть комар, может заползти какое-нибудь насекомое, и вы можете случайно съесть что-то живое. А это ввергнет вас в ад. Поэтому есть надо днем, когда совершенно светло. Ночью нельзя даже пить воду, потому что в темноте — как знать? — совершенно случайно, без сознательного намерения, вы можете убить какое-то живое существо.
И вот, я никогда не ел ночью и не пробовал помидоров до восемнадцати лет. Это было большое искушение. Я видел помидоры на рынке, и они искушали меня до крайности — такие медитативные, такие центрированные, такие укорененные. Картофель также запрещается в джайнских семьях, потому что он растет под землей, а все, что растет в темноте, опасно тем, что приносит тьму в вашу душу.
Когда я приехал на этот пикник, все мои друзья так наслаждались красотой гор и замков, что никто не побеспокоился приготовить пищу. А я всегда был ленив — я не умею готовить. Я могу приготовить что угодно… но только не еду; я не могу даже заварить себе чашку чаю. Поэтому я был целиком в их милости.
Мне хотелось есть — путешествие, дорога, свежий воздух в горах. Мне хотелось есть, но приближалась ночь, и я также опасался: «Что же со мной будет? Если они будут готовить ночью, то мне придется лечь спать, не поев». От этих мыслей у меня сводило желудок.
Наконец они начали готовить ужин — полный ужасных искушений: помидоров, картофеля. И все это вкусно пахло. Я колебался между искушением и добродетелью. На какое-то мгновение я решил: «Лучше проспать одну ночь, обойтись без еды, — ведь от этого не умирают, — чем потом гореть в адском огне из-за нескольких помидоров и картофелин».
Но мне слишком хотелось есть. И мне в голову начали приходить новые мысли: если все мои друзья попадут в ад, что же я буду делать в раю? Лучше уж быть в аду с друзьями, чем в раю с придурковатыми джайнскими святыми. По крайней мере в аду можно будет готовить помидоры, картофель, можно хорошо поесть, огня предостаточно. Там даже я смогу готовить!
И они стали меня уговаривать: «Здесь больше никого нет, мы не скажем твоей семье. Никто никогда не узнает, что ты ел ночью, что ты ел помидоры или картофель».
