И каждый чувствует себя виноватым; а священники хотят, чтобы вы были виноватыми, потому что чем больше в вас чувства вины, тем больше вы в руках священников. Вы должны пойти к ним, чтобы избавиться от своей вины. Вы должны совершить омовение в Ганге, вы должны отправиться в Мекку, к Каабскому камню, чтобы избавиться от своей вины. Вы должны пойти к католическому священнику и исповедаться, чтобы избавиться от этой вины. Вы должны соблюдать пост, каяться, искупать свою вину аскезой: наказывать себя. Все это виды наказания! Но как можете вы быть счастливы? Как можете вы быть веселыми и блаженными? Как можете радоваться жизни, в которой постоянно чувствуете вину и наказываете себя, осуждаете себя?
А если вы выберете
Вот что произошло с человеком: человек стал шизофреничным.
Я работаю над тем, чтобы помочь вам стать единым. Поэтому я не учу никакой морали, никакому определенному характеру. Я учу только медитации, с тем чтобы вы могли ясно слышать свой внутренний голос — и следовать ему, чего бы то ни стоило. Потому что, если вы следуете своему внутреннему голосу не чувствуя вины, награда будет неизмерима, а оглянувшись назад, вы обнаружите, что вам это ничего не стоило. Поначалу цена казалась дорогой, но когда вы приходите в точку, где искренность становится естественной, спонтанной, когда нет больше никакого разделения, никакого расщепления в вас, тогда вы увидите, что происходит празднование, и цена, которую вы заплатили, — ничто в сравнении с ним.
Искренность есть аромат медитации.
Парадокс искусства состоит в том, что сначала вы должны изучить его ремесло, а потом полностью забыть его. Если вы не знаете его азбуки, вы не сможете войти в него глубоко.
Но если вы знаете только техническую сторону и продолжаете практиковать эту сторону всю жизнь, вы можете стать чрезвычайно искусным, но останетесь техником; вы никогда не станете художником, артистом.
В дзен говорят, что, если вы хотите стать художником, нужно двенадцать лет учиться рисовать, а потом на двенадцать лет полностью забыть о рисовании. Забыть совершенно — вы не имеете к нему никакого отношения. Двенадцать лет медитируйте, рубите дрова, носите воду из колодца, делайте что угодно, только не рисуйте.
А потом, однажды, вы сможете рисовать. Двадцать четыре года тренировки: двенадцать лет учиться технике и двенадцать лет забывать технику. Потом вы можете рисовать. Теперь техника стала просто частью вас; это больше не технические знания, они вошли в вашу плоть и кровь. Теперь вы можете быть спонтанным. Техника не будет для вас препятствием, не будет для вас тюрьмой.
Первые музыканты, пионеры музыки, на самом деле не пытались создать музыку, они пытались найти какой-то способ, чтобы выразить безмолвие, покой, красоту, безмятежность, которые они обнаружили в медитации. Они искали самые разные способы; в действительности все искусства уходят корнями в медитацию, но музыка более всего связана с медитацией, потому что музыка есть не что иное, как игра звука и тишины.
Для обычного музыканта важен звук. Для музыканта-мастера важна тишина. Он использует звук только для того, чтобы создать тишину. Он поднимает звук на такую высоту, а затем так внезапно его прерывает, что вы входите в глубокое безмолвие.
Объективное искусство означает нечто такое, что помогает вам стать центрированным, помогает стать здоровым и целостным. Наблюдая Тадж Махал при полной луне, вы попадете в очень медитативное пространство. Смотрите на статую Будды — просто сидите молча у статуи Будды, и что-то в вас придет в молчание, что-то в вас придет в покой, что-то в вас станет похоже на будду. Это объективное искусство, и оно имеет огромное значение.
Но объективное искусство исчезло из мира, потому что из мира исчезли мистики. Объективное искусство возможно, только если кто-то достиг высшего плана бытия; оно создается теми, кто достиг этой вершины. Им видна и вершина, и долина. Они могут видеть не только высоту человечества, красоту человечества, но также и болезнь и уродливость человечества. Они могут заглянуть вниз, в темные долины, где ползают люди, и видеть солнечные вершины. Они могут создавать средства, которые будут помогать людям, ползающим в темноте, достичь солнечных вершин. Их искусство будет стимулом для вашего внутреннего роста, зрелости.
Современное искусство инфантильно: помните, оно не детское, а ребяческое; оно не невинно, а глупо, ненормально, патологично. Мы должны уйти от этой тенденции. Мы должны создать новый вид искусства, новый вид творчества. Мы должны вновь принести в мир то, что Гурджиев называл объективным искусством.
