У славян задолго до принятия христианства был укоренен обычай омывания. К мертвому телу относились со страхом, оно открыто действию "злых чар", но вода - божественная стихия - способна снять или уменьшить их силу. С приходом же христианства обряд омовения стал сочетать в себе древние и новые смыслы. По церковному учению, "усопший должен уйти к Богу с чистой душою и чистым телом". Но как прежде считалось, что, когда душа готова покинуть тело, происходит страшная борьба за нее, так и в христианских представлениях - борются "нечистая сила" и ангел, посланный за нею Богом. Тому как бы подтверждение - предсмертные страдания, агония умирающего: злые силы мучают его, стараясь не уступить душу ангелу. А когда душа все же отлетает, мертвое тело остается ещё некое время во власти "нечистой силы". Потому-то и была исстари такая "профессия" - и в деревнях, и в городах "омывальщики". Шли в неё добровольно, принимая на себя "за ради Господа" это благое и тревожное дело, но пригодны к ней были лишь особые люди, "лишенные греха", то есть интимных супружеских отношений, - старые девы или же старые вдовы и вдовцы. При обмывании они ласково разговаривали с покойным или читали молитвы, чтобы "перехитрить" и вовсе отогнать "нечистую силу". А за труды получали белье и носильные вещи умершего. Если же не находилось "профессиональных" омывальщиков, то принято было, чтобы омовение совершали не состоявшие в родстве с умершим.
Омовение представляло собой ритуал с особыми условностями. Покойника клали на солому ногами к печи, обмывали три раза теплой водой с мылом из глиняного, обычно нового, горшка. Считалось, что на горшок, воду, мыло и гребень, которым причесывали умершего, переходит от него "мертвящая сила", и потому после омовения старались от них поскорее избавиться, но по определенному, установленному правилу. Вода, которой обмывали покойника, называлась "мертвой", её выливали в дальний угол двора, где ничего не растет, никто не ходит. А глиняные горшки после омовения выносили в какой-нибудь овраг, или на край поля, или на перекресток дорог, где стоял столб, крест, а то и часовня, и там их разбивали. Но мыло, употребленное для омовения, некоторые хозяйки не выбрасывали, а держали в потаенном месте и давали иной раз умываться злым мужьям, чтобы "их злоба замирала", а девушки мыли им руки, чтоб кожа не дрябла.
Христианская Церковь связывает обряд омовения и последующий обряд облачения с самыми основами, с заключительными словами Символа Веры: "Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века". Апостол Павел наставлял: "Тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие". Это означает - одеться в чистые, новые одежды. Одежды для "новой жизни".
Когда-то в древней Руси - и языческой, и потом христианской хоронили, как правило, в белом. И мужчин, и женщин. Ныне мужчин - чаще в темном костюме, но в светлой сорочке, при галстуке; женщин - в светлом платье и светлом платочке.
У древних славян душа - это огонь, звезда, искра небесного огня, частица мирового ("белого") света. У христиан белый цвет, белые одежды символ чистоты души.
Конечно, и в прежнее время, и теперь совсем не часто случается, чтобы покойного обряжали в совершенно новые одежды, - надевают на него одежды обычные, разумеется, чистые, особенно важно, чтобы рубашка была стираная, но одна, главная деталь "облачения к новой жизни" - действительно и новая, и белая. Это белый погребальный покров или, как называют его ещё иногда по-старинному, саван. Это уже символ священный - именно он напоминает о белых одеждах крещения и при похоронах как бы знаменует собой, что умерший и до конца жизни сохранил обеты, данные им при крещении.
Собственно сам саван представлял собой раньше белую просторную рубаху - он и был подобием "крестильной сорочки", - и надевали его поверх обычной одежды. В некоторых областях сохранился ещё обычай шить для покойника ("новопреставленного") из "нетронутой", ни для каких нужд не используемой материи белый погребальный саван. И шили его все с теми же "предосторожностями" против "нечистой силы": не на машинке, но обязательно на руках, стежок делали не крепкий, а наметкою - будто и не сшитое, а лишь наметанное, "временное одеяние" (а иголку держали только от себя и вперед не то покойник опять придет за кем-нибудь в свою семью).
Ныне саван замещен покровом - длинной, во весь гроб, полосой белой материи, льняной или шелковой. Именно по нему - после прощания, покрыв им же лик усопшего, - священник или кто-то из близких посыпают крестообразно освященную землю, завершая тем последний церковный обряд "предания земле". У покрова есть и свое символическое толкование: умерший, как человек верующий и освященный таинствами, пребывает "отныне и вовеки" под покровом Христовым.
