Конечно, далеко не все потомки пришельцев с Алтая соглашались питаться лягушками и устрицами, иным конина с бараниной доставляли прежнее удовольствие. Эти люди видели: новая Европа уводит народ от корней, от родников веры, от предков, наконец. Им было трудно смириться с той несправедливостью, когда тюркское называли христианским.
Но что они могли предложить взамен? Уйти на Алтай?.. Нет. Только протест.
Усиливая христианство, папа ослаблял веру в Бога. Иначе поступить политик не мог. Борьба Западной и Восточной церквей, продолжавшаяся тогда, подталкивала его. Шел необратимый процесс, который сродни падению в пропасть. Папа и патриарх в яростном споре, кто святее, кто касается колпаком Неба, под сводами храмов создавали институт власти, не увязывая его с делами духовными. Подвластных чиновников, бюрократию в черных сутанах назвали гласом Церкви, символом духа.
И противники христианства, естественно, протестовали.
На серьезные проблемы в раннем католичестве указывает появление независимых Галльской и Тулузской церквей. Как появились они? Какую веру несли людям?.. В западном обществе с приходом тюрков жили раскаяние, печаль и горе. Раскол в Римской церкви не возник сам собой, он был следствием тех человеческих страстей, которыми переполнилась Западная Европа.
Средневековая Церковь напоминала кормящую мать, которая жадна на еду: все хотелось попробовать ей. Католичество, тюркское по духу, становилось европейским (языческим!) по делам, когда начало продавать должности епископов и даже папы. Когда за деньги отпускало грехи… Столкновение двух мировоззрений, восточного и западного, в разноязыком обществе Запада было неизбежно, оно проявлялось всюду, было причиной недовольства.
Причиной, свидетельствовавшей об отходе от веры, от служения Богу Небесному. Церковь превращалась в самый богатый субъект государства, она купалась в золоте, а измученный произволом властей народ нищенствовал.
Забыв, что его богатство — бедность, папа из защитника народа медленно превращался в пожирателя жизни. Институт религии начал отяжелять себя земными благами. Начавшиеся подлоги, обман были плодами сытой мысли духовенства… Конечно, на Западе уже жили не те кипчаки, которых привел Аттила, их арийский дух в тесноте городов сник, потускнел, но что-то же оставалось. Кровь предков не давала уснуть совести.
Чувство веры у иных людей было очень обостренно. Именно веры! Ибо религию, то есть совокупность обрядов, человек может менять хоть пять раз в день, а с верой он рождается и умирает, ее, как родителей, сменить нельзя. В отличие от византийцев, католики принимали Библию с оговорками. Потому что, по мнению некоторых из них, библейский бог был «злым началом, вводящим людей в заблуждение», он — иной, чем всецело духовный (их слова!) Бог Небесный.
Поразительно, в тех суждениях звучала правда, ее христианские епископы назвали ересью, а вот привести аргументы в доказательство своих слов они не могли, чем лишний раз показали силу еретиков.
Верно, в христианской Библии персонажи получились не «всецело духовные». Не алтайские. Христос пришел из греческих мифов, о чем первыми заявили богомилы, которых раздражали вольные сочинения Греческой церкви. Представление о Боге и о Христе у них было свое, строгое.
Кто такие богомилы? Не вполне ясно, достоверной литературы о них нет. Лишь известно, что они «исповедники дуалистического вероучения». Проще говоря, тюркского мировоззрения, но по вере они все-таки христиане. Именно христиане. Люди Запада, с его идеологией. Уже не «варвары». Их взгляды на Христа были проникнуты алтайскими представлениями, теми, которые еще не умерли в душах. Они, как и их предки, верили, что Бог Небесный послал к ним не бога, а Своего сына спасти людей.
