Почему катары отвернулись от веры своих алтайских предков? По политическим причинам. Манихейство же устраивало их тем, что включало в пантеон Христа, но не того, который был у христиан, а «настоящего».
Даже здесь европейские тюрки оставались европейцами, они искали себя между Алтаем и Атлантикой. Достаточно сказать, что духовным центром катарам служил замок Монсегюр — старинное поместье. Или то, что в тюркских провинциях Италии, Франции, Испании были «катарские» церкви, объединявшие сотни и тысячи прихожан.
Здесь осмысливали духовную культуру, завладевшую Европой — католичество, и резко критиковали ее. Шел трудный поиск идей, не всегда удавался он.
Отсюда, с Запада, уходили паломники на Алтай, контакт с «варварским» миром был, это очевидно, о нем известно по документам эпохи. В частности, по географическим картам (речь вновь идет о Каталонской карте), где указаны монастыри Алтая и выделен один, близ Иссык-Куля, там «пребывает тело святого Матфея, апостола и евангелиста».
Как оно оказалось там? И почему?
Поражает не это, а то, что даже на очаг своих предков европейские тюрки смотрели теперь через замутненные очки христианства. Выходит, что они уже не были «варварами» — людьми Единобожия, вера постепенно оставляла их?
…Церковь уничтожала, убивала «еретиков» доступными ей способами. Виселицей, топором, словом. Например, им позволялось жить среди деревенской идиллии, где память гаснет и кажется, что скоро жизнь изменится к лучшему. Сама. Они брали себе крыльями надежду и страх, но взлететь не могли. Ведь против них стояла не Церковь, не их идейный противник, а государственная машина, которую создал папа римский. Ту машину приводило в движение самое молчаливое в мире войско — монахи, которые брали на себя тяготы идеологической войны. Против этой бессловесной армады «еретики» с их «белой» Церковью были и беспомощны, и бескрылы.
Проповедуя чистую веру, протестующие христиане не шли к Богу дорогой, лежащей через Алтай. Искали обходные пути и не находили, потому что других путей нет. Бог один, и в этом смысл Единобожия. К Нему нельзя ничего добавлять. И убавлять.
