— Пусть знает, кто его убил, отец ему подскажет на том свете, — печально сказал я.
Да уж, если они там встретятся, им и правда найдётся, о чем поговорить. Солдаты друг друга поздравляли с окончанием длительной охоты, обсуждали, что сделают первым делом по возвращению. Многие подходили и искренне благодарили Отто и его людей за помощь. Меня тоже несколько раз похвалили за хороший бросок. Кровь у Глазастого, как и он сам, была очень даже мерзкая, я потратил несколько минут на очищение ножа от неё.
Солдаты осматривали лагерь, собирали оружие павших, как своих, так и разбойников. Сразу нашли яму с краденым мясом. А больше в лагере ничего и не было ценного, уж я то знал. Вскоре, это поняли и солдаты, и разочарованно начали собираться домой.
— Отто, что с пацаном? — спросил вдруг один из охотников.
— А что с пацаном? — удивлённо спросил… интересно, как там у охотников за головами называется главный?
— Я его назад в деревню не поведу, нам в другую сторону. И нам явно не по пути с ним, — добавил первый.
— Разве ты не видел, как он метает ножи? — спросил соратника Отто. — Это ведь далеко не предел, видно, что учил его мастер, но совсем недолго. И посмотри на него, как он держится после своего первого убийства.
Да уж, первого. Видел бы ты, господин Отто, как я рыдал после своего действительно первого убийства.
— В любом случае это решать не тебе, — не унимался головорез.
— Так и не тебе. Для этого у нас есть голосование. А до этого, я отвечаю за мальчишку. Нечего нам тратить время попусту, дорога не близкая, — спокойно ответил мой новый, и похоже, настоящий друг.
— Я тоже думаю, что голосование всё решит. Более того, я намерен голосовать «за», парень однозначно один из нас, — подал голос ещё один из охотников.
— Тьфу, пропасть, детей уже хотят принимать. Черт с вами, надеюсь, в лагере вас вразумят, — мужик был явно недоволен.
Собирать нам было нечего, так что мы пошли, не дожидаясь дружинников. Всё равно они не будут за нами поспевать. Я заметил, что Отто уложил голову Глазастого в мешок и пошёл, как ни в чем не бывало.
— А зачем тебе голова его? — поинтересовался я.
— А как я докажу заказчику, что дело сделано? Поэтому нас и называют охотниками за головами, — улыбнулся он. — Иногда просят принести личную вещь, или, по крайней мере, она может сгодиться, если с головой жертвы что-либо случилось.
Тут я вспомнил, как Торвальд размозжил своим молотом голову второго брата-жиртреста, её и вправду уже не сочтёшь за доказательство.
— А кто мог заказать голову разбойника, пусть и не простого? — мне и вправду было очень интересно.
— Хе-хе, тот, кому она нужна, — ухмыльнулся он. — Этот был не только сам по себе ещё той ещё занозой в заднице. Главное, что он был сыном одного поистине легендарного бандита, хаданского ужаса Балифа.
Чего-чего? Какого там ужаса? Он что, говорит про Бороду? Отто заметил моё удивлённое и не менее любопытное лицо, так что продолжил:
— Балиф был самым известным бандитом в Хадане. В лагере я покажу тебе где это, у нас есть карта. Хадан далеко на западе отсюда, за Салодоном — он указал пальцем куда-то в сторону. — Там живёт очень суровый народ, среди которых кто сильнее — тот и прав. Главный у них — император Хасим, очень могущественный человек. А легендарный Балиф был лидером кочевых бандитов, всех, кто не согласен был с правлением императора.
Я слушал с неподдельным интересом. Кто бы мог подумать, что в нашей жалкой деревеньке живёт один из самых знаменитых бандитов запада! Вот бы знал я раньше, вообще не отходил бы от Бороды ни на шаг.
— Он был мятежником и вёл войну против императора очень долго, — продолжил рассказ Отто. — Ему было не больше лет, чем тебе, когда он впервые поднял бунт, убив своего хозяина.
— Хозяина? Это как? — головорез не переставал меня удивлять.
— У них там, в Хадане — свои законы. Все, кто являются врагами Хадана и его императора, считаются его рабами. В бою они стараются взять максимальное количество пленных, и используют их, как рабов. Таким способом они не только имеют бесплатную рабочую силу, но и показывают своё могущество врагам, что вскоре все они станут рабами Хадана. Ну, в общем, как-то так, я не знаю, как тебе объяснить поточнее.
— А как Балиф, будучи подростком, угодил к ним в рабство? — с неподдельным интересом спросил я.
— Да кто его знает! Может он и не был рабом, не знаю. У них даже дети рабов — уже рабы. Знаю точно, что Балиф поднял бунт. Однако, через много лет борьбы с тиранией, он получил страшную рану. На поле битвы его спину рассекли огромной двуручной саблей. Его смогли спасти, но он бежал, и никто не знает куда. Но вот пару недель назад к нам обратился один из посланников императора, — тут он заговорил более оживлённо. — Он предложил нам солидную награду, если мы принесём голову сына Балифа. Также он указал, что наш одноглазый друг и есть тот, кто нам нужен.
— Откуда ты все это знаешь? И зачем императору голова сына Балифа, он же ему ничего не сделал. Или сделал? — история принимала всё более интересный поворот.
