Зал совета, или попросту большое длинное двухэтажное здание находилось не внутри посёлка, как я предполагал ранее. Он стоял на искусственно сделанном холме, окружённый небольшим частоколом, второй этаж был усыпан бойницами, а стены были укрыты металлическими пластами. Скорее всего, это для того, чтобы не смогли поджечь здание. Дорога к нему шла серпантином, что ещё сильнее усложняло штурм главного здания. Не представляю, кому понадобится нападать на практически сотню вооружённых до зубов профессиональных воинов, но бережёного бог бережёт.
Мы вошли внутрь, здесь был один длинный-предлинный стол, а также куча стульев, как за ним, так и просто расставлено по всему залу. По бокам виднелись здоровые рогатины, тоже не зря здесь стоят. Без лишних церемоний, мои друзья расселись у противоположной от входа стены, а меня посадили по центру, прямо перед столом. Сказали сидеть и ждать, пока все соберутся.
Люди потихоньку начали приходить в зал и садиться кто куда, но что-то мне подсказывало, у всех тут есть своё место. Так же прибежал тот же мальчик-гонец, хотя какой он для меня мальчик, года на два младше меня был. Он доложил, что из тридцати одного члена совета на данный момент в лагере находится двадцать шесть, но отсутствующие доверили свои голоса людям, которых сочли достойными говорить от их имени. Хм, двадцать шесть, это же учитывая наших шестерых. Наверное, это хорошо, чем меньше сейчас народу, тем легче их будет убедить.
Все собрались немного ранее запланированного времени и собрание началось. Сначала Отто и остальные из нашей команды рассказывали, какую мы получили награду за сына Балифа и как разжились кузницей. Конечно же, эта новость всех очень обрадовала, кто свистел, кто просто похлопал в ладоши, но один мужичок, невысокий такой коренастый и вовсе пустился в пляс. Как оказалось, он и был кузнецом.
А вот после этого все попросили рассказать как прошла охота на этого одноглазого. Если сначала рассказ был о том, как их нанимали и тому подобное, то потом пришла пора уже рассказать и обо мне. Что ж, могу сказать, что люди слушали внимательно.
Я никого не знал здесь, но глазами я искал Валиет. Женщин здесь было всего четыре, но понять кто из них она я смог только после истории с убийством отца. На её лице скользнула искорка удовлетворения. Конечно же, почему бы и нет. Я убил человека, который всю жизнь надо мной издевался, пусть это и ни в какое сравнение не идёт с тем, как издевались над ней.
Мне стало не по себе от всех этих взглядов, которые на меня кидали слушатели. Но взгляды эти были самые разные, кто явно осуждал, кто презирал, но были и жалостливые и сочувствующие. Могу отметить, что многим понравилось то, что именно я убил Глазастого и как я это сделал.
Но в общем и целом, ситуация складывалась не в мою пользу. По окончанию рассказа, совет реагировал бурно. Многие были против моего присутствия и предлагали даже меня сдать страже в город. Отто и другие мои спутники пытались их утихомирить, спорили с ними, но основная масса ничего и слушать не хотела. Но тут, к моему огромному удивлению, встал Гризвольд, и своим мощным рыком быстро всех успокоил:
— Братья мои, сядьте, послушайте, что я вам скажу! Поначалу я тоже хотел вздёрнуть паренька, многие из нас потеряли родню, а этот сам прикончил своего папашу, — тут все снова загалдели, а Гриз продолжил. — Более того, из всех последующих вариантов, какие он мог выбрать, он выбрал разбойников, отребье, ублюдков, насилующих наших женщин, убивающих наших детей, тех, на кого мы охотимся, — толпа прямо- таки взревела. — Но потом, проведя несколько дней с этим мальцом, я не увидел в нем ничего общего с этой мразью. Я долго думал, как бы я сам поступил на его месте, но я уже не мальчишка, я вижу огромное количество вариантов. Давайте мы лучше сами его спросим, зачем, почему он поступил так.
Что ж, этого стоило ожидать. К чему-то подобному я был готов, как же без этого. Толпа покривилась, но, в конце концов, согласилась, что в словах Гризвольда есть смысл. Не знаю, как там парни сзади, но двадцать пар глаз обратила свой взор прямо на меня.
И я заговорил. Я начал издалека, с самого моего детства. Как меня обвинили в смерти матери, как меня заставили работать с едва ли пяти лет, как морили голодом, как издевались, и самое главное, как все получали от этого удовольствие. Я рассказывал о своём поведение, как занимался мелким воровством, чтобы добыть себе хоть какое-то пропитание, как повстречал Сандела, который подарил и обучил меня метать ножи, и то, как отец хотел отобрать единственную вещь, которая у меня появилась в шестнадцать лет. Да, я сказал, что впал в безумие, что не понял, как я убил его, но я подчеркнул, что в глубине души я получил удовольствие и очень рад, что этой свинье досталось по заслугам.
Я был немного удивлён, но все слушали меня очень внимательно. Взгляды их менялись, уже не было ни призрения, ни ненависти, но все равно, тёплых чувств тут ко мне никто не испытывал. Отто не зря мне рассказал историю Валиет — здесь моим рассказом никого не удивишь.
