Парни восседали за столом. На его струганой поверхности стояли три пустые тарелки с ложками. На звук разом обернулись.
— Здорово дневали, — первыми поздоровались Космята и Василёк.
Парни вразнобой ответили, закачалась скамейка, они поднялись навстречу. Степанков остановился, разглядывая хлопцев. Ребята ему понравились. Открытые, простые лица. От таких не ждёшь камня за пазухой, им можно верить и доверять.
— Вот. — Василёк выкинул руку в сторону Степанкова. — знакомтеся: Степанков Космята, земляк ваш. А это парни наши, он представил их по очереди. Космята поспешил взять инициативу в свои руки, всё-таки он тут старшой:
— Из Белгорода я, а вы, говорят, осколецкие?
— Точно так, — за всех ответил высокий паренёк со строгим взглядом светло-голубых глаз, Тимофей Савин, — казаки мы.
Степанков шагнул ближе, легко улыбнулся:
— Рад землякам, рад. Давайте, что ли, обнимемся?
Засмущавшиеся парни потянулись к Степанкову. По очереди обнялись. Василёк повернулся к другу:
— Ну, чё, я пошлёпал? Вы тут пообщайтесь.
— Ну, шлёпай. — Степанков уселся на лавку.
Увалень Афоня Перо поспешил к печке свежей постройки, загремели котелки:
— У нас кулеш горячий ишшо. Антошка варил.
Невысокий, чернявый и подвижный, как щуренок, Антошка Копылов опустил смущенный взгляд.
— Да я завтракал, — попробовал отбиться Космята.
— Ничего не знаем, — отрезал Тимофей. — Пока земляка не накормим, не отпустим.
Космята, притворно вздохнув, промолчал.
Пока он уминал полную тарелку казацкой каши, парни, усевшись напротив, неторопливо рассказывали о своих делах. Особенно Космяту заинтересовала история про предателей в крепости. Оказалось, что здесь побывал Наиль, ногайский мурза, когда-то державший в полоне Лукиных. А ребята геройские! Случайно став свидетелями разговора неизвестного засланца с мурзой, они тут же доложили о своих подозрениях Фроське. Вместе и задержали мужика, оказавшегося помощником одного из купцов. По голосу вычислили. Тот недолго молчал, казаки умеют разговорить. Кинув в рот последнюю ложку, облизал её:
— А что с Наилем-то, поймали его?
— Не, ушёл. Как только предателя на ярмарке взяли, ну, которого мы вычислисли, так тут же и исчез. — Антошка подпер рукой щёку. — Не споймали гада.
— Сейчас, поди, к туркам переметнулся. — Тимофей ходил вдоль стола. — С ворогами придёт.
— Это наверняка, — согласился Афоня.
Степанков постучал ладошкой по столу:
— Ничего, и на этого казаки управу найдут. Никуда не денется.
— Дай-то Бог. — Антошка широко перекрестился.
— Ну, да ладно, рассказывайте, как там у нас. Вы, когда сюда шли, в Белгород заходили?
Тимофей подпер спиной печку:
— Бывали, как же.
Степанков развернулся к нему:
— Давай рассказывай, мне все интересно, почитай, пять годков дома не бывал.
Тимофей качнулся:
— Хороший город, чистый, опрятный. Там голова за порядком знатно следит.
— А татары как, не нападают?
— Последнее время притихли. Вот как вы Азов взяли, так и перестали ходить. Так иногда небольшие шайки к Черте подбираются. Но на них казаки и черкасы быстро управу находят. Спокойней намного стало.
— Ага, — подхватил Афоня, улыбаясь, — нынче на Черте не то, что раньше…
Степанков слушал внимательно. Чувствовал, как оттаивает душа, как хочется вернуться домой, повидать родных. Вслушиваясь в простые рассказы парней, он снова представлял пыльные улочки родного городка, беленые хаты, кирпичные казармы на окраине, где бегал с мальчишками. Он сглотнул комок, подступивший к горлу, кулак сжался до белизны: "Как турка спровадим, первым делом беру своих — и на Родину. А там видно будет".
Разошлись нескоро. Уже сумерки накрыли горячий Азов прохладной тканью, когда Степанков засобирался домой. "Эх, Красава ворчать будет".
Четыре с половиной лета назад
Уставший атаман опустился на перекрытие в носу струга. Туман крепчал, ветер, словно утомившись, затих. Парус обессиленно обнял мачту. Утренняя прохлада пробиралась сквозь толстую ткань зипуна, и Иван Косой поёжился. "Сколько-то ещё ждать? Только бы не ошибиться с направлением. — Он оглянулся на придремавших казаков. Муратко — приземистый здоровяк, солидный, просто так слово не бросит, во сне откинул руку и тут же, не просыпаясь, ухватил рукоятку пистолета, выглядывающую из-за пояса. — Не, не должон; Искры небесные[16] не омманут. — Скинув шапку, он прислушался. — Тихо. Может, якорь кинуть, а то унесет течением, горсть вшей ему за шиворот".
Косой поднялся. Дежурный казак тоже подхватился, улавливая взгляд здорового глаза Ивана. Тот махнул рукой, другой сталкивая обмотанный веревкой крупный камень: "Смотри лучше, сам справлюсь". Вода булькнула, принимая булыжник, струг остановился, разворачиваясь по слабому течению. Атаман поднял руку, призывая взгляды дежурных на соседних лодках. Его увидели, и вскоре с бортов полетели в воду ещё два якоря.
