"Термин" был назначен на полдень, и где-то в пол-одиннадцатого мы с Эдиком и Драпом нырнули в "Бобика", за руль уселся Саня. Впереди нас выстроился десяток десантников в полной защите, сзади двое "сарацин" несли за нами носилки с дарами Султану, следом топал ещё один десяток дружинников-головорезов в полной броне, замыкали два "Ёжика". "Тортила" с Кнышом внутри осталась сторожить пристань. Как только мы тронулись, урча моторами, всё мусульманское воинство, как сдуло, с берега. Всё наше шествие сопровождала мерная барабанная дробь из динамиков "Бобика". Мимо "Софии" протопали прямо к воротам "для послов". Оба "Ёжика" остались у входа, а все остальные под звуки "Славянки" попечатали шаг ко вторым воротам. Впереди "Бобик" с носилками и "сарацинами" на запятках, а сзади две дюжины наших бравых вояк в камуфляже и с автоматами на груди. Конечно, не китайские "красные фурии" на параде в Пекине, но и на жизнерадостных улыбающихся дебилов на Красной площади в День Победы не походили. Толпа насельцев первого двора султанского дворца провожала нас обалденными взглядами. Ещё бы, музыка есть, а оркестра не видно, карета катится, а лошадей и верблюдов нема! Возле вторых ворот нас ожидал петровский посол Головин со своими посольскими, мы выключили музыку и остановились. Посол подошёл к машине. Кратенько объяснил нам, что дальше только пешком, ибо на лошадях и повозках строжайше ферботен, но небольшой почётный личный караул не запрещён, после этого они благоразумненько "по-английски" слиняли. Мы сгрузились с транспорта, Пиндос пересел за пульт управления оружием, на место водителя запрыгнул один из эскорта, пристроили на носилках "с дарами" небольшой музыкальный бокс, оставили у ворот дюжину дружинников и с оставшимися под барабанную дробь пошагали к третьим воротам. Там нас и встретил султанский распорядитель всем этим балаганом со своими присными. Быстренько объяснились с ним через Драпа, что к султану нужно только мне с моим Канцлером, нашему секретарю-переводчику и двум сарацинам с носилками с дарами Сиятельному Султану. Я лично подарил этому аборигену пьезовую газовую зажигалку и показал, как ей пользоваться, оставив в глубоком остохуе. Оружия, кроме посохов, а мы опять были в прикиде монахов в кевларовых рясах, на виду у нас не было и личного обыска мы не удостоились, обшмонали только носилки, в которых под вторым дном и в стенках были газовые маски и запас гранат с патронами. А под рясами у нас был всё тот же джентльменский набор — пистолеты, Пе-Пе, магазины и гранаты. Ну и посохи. "Сарацины" и "секретарь-переводчик", правда, были без посохов.
Распорядитель куда-то исчез, велев нам ждать. Мы вчетвером болванами или баранами замаячили перед закрытыми воротами, а "почётный караул" неспешно рассредоточился в тенёчке ближайших деревьев, уйдя из поля зрения стрелков на стенах. Перед нами, прикрывая ворота, замерло в строю около сотни свирепых воинов из личной гвардии султана. Ладно, трошки подождём, держа ушки на макушках… Тем более, две "страж-птицы" упорно крутятся над головой. На наших часах уже был полдень по-местному.
Через четверть часа прибежал распорядитель и пригласил нас в последние ворота. Впереди потопали "сарацины" с носилками, за ними мы с Канцлером и с посохами, а за нами бедный Драп, обвешанный чернильницами, тубусами для свитков и гусиными перьями, как шаман краснокожих. Пройдя ворота, мы направились мимо стражи в султанский дворец, в зал приёма Высоких Послов, как нам объяснили. Зал оказался и не очень-то большим, и каким-то сумрачным. Прямо перед нами возвышался обширный помост в три ступеньки, застеленный пёстрыми коврами и забросанный парчовыми мутаками. Где-то там, среди этих мутак восседал дородный, усато-бородатый дядечка средних лет, наверное, это и есть Сам Сиятельный Султан. По бокам стояло десятка два его придворных с унылыми мордами.
Ещё по пути я через Володю объяснил распорядителю, что всякие глупости, на вроде подползания к трону Наместника Пророка раком и возложения его стопы себе на затылок, полностью исключаются, ну, а он не шибко и настаивал.
