Меня зовут… нет, не так.У меня много имен — в каждом народе и на каждом Небе меня называют по-разному. Вспомнить все свои имена невозможно, зато одно имя является для меня родным.Азраиль. Меня зовут Азраиль… и я когда-то был Богом.Точнее, человеком, что по силе своей достиг уровня семи Богов.Но я был наивен, когда верил в святость Богов. Наивен и глуп, и потому поплатился. Детьми, силой и всем, что ценил.Но теперь я другой. И пришло время создать своё Небо.
Боги не наблюдают снов, редко имеют проблемы с уходом в астрал.
Однако мозг Богам не всегда подконтролен. Оттого часто выдаёт воспоминания, от которых нередко возникает страх. Притом для Богов это происходит невольно, неуместно и даже внезапно. И так уж выходит, что в большинстве своём эти воспоминания являются самыми яркими среди других.
Сейчас я стоял за спиной безумца — неотёсанного Азраиля, недавно ступившего на путь Высших Богов, и лицезрел его самое яркое событие в жизни.
В глубине души чётко осознавал — это не есть реальность, скорее страшный сон. Вот только… выбросить своё сознание из оков воспоминаний не мог; приходилось наблюдать за происходящим до тех пор, пока кто-то другой из реальности не «разбудит» меня.
Какая ирония… мысли, которые я всеми силами пытался вырвать из памяти, не вспоминать о них никогда, продолжали напоминать о себе.
Я стоял на той самой планете, которая вскоре была уничтожена мной. В том самом ветхом домишке — где-то на окраине вечно дождливых землей Андамана.
Однако… сейчас Андаман был цел. Именно тут я прятал Феликса и Нейлу от ярости семи Богов. И сейчас смотрел на них, на их залитые кровью силуэты.
Рот Азраиля открывался и закрывался в немом крике. Страшная буря эмоций содрогала воздух вокруг, пространство шло рябью. Слёзы, боль, скорбь… существо передо мной буквально обезумело — напрочь позабыло обо всём.
Казалось, даже я, стоя неподалёку, ощущал ту свою позабытую скорбь
Но крики и слёзы внезапно прервались, заменяясь молчанием — злым и страшным молчанием. Секунду назад острый кол из алонской стали прошёл сквозь спину Азраиля, высвобождая за собой брызги крови.
Но боли Азраиль не ощущал. Он всё ещё не издавал ни единого звука, всё вокруг безумца будто… остановилось. Небесная Аура Азраиля готова была вырваться наружу, покарать убийц моих детей.
Но он ждал. Ему нужно было прикрыть глаза убитых Нейлы и Феликса.
…а затем кол, торчащий из груди Азраиля, внезапно расплавился, преображаясь под нашими ногами в сотни острых шипов. Мгновение — и вся тысяча шипов разом разлетелась во все стороны с такой силой, что та буквально снесла стены здания, тела существ, убивших моих детей, и даже тех, кто таился за стенами дома.
Азраиль остался в том же положении; он чуть склонился над окровавленным телом Нейлы и перевёл взгляд на то, что осталось от Феликса. Горькие слёзы сквозь собственный бессильный вой, жалкие хрипы…
Азраиль шептал и повторял те самые слова как мантру. Слова, которые возникают в моей голове даже спустя сотню лет.
— Такие, как Нейла, не будут бояться. Такие, как Феликс, не станут убегать.
Затем молитва превратилась в очередной отчаянный вопль отчаяния, всепоглощающей злобы и безумного отвращения ко всем, кто повинен в их смерти.
— Остановись, Азраиль! — голос Адама, создателя шестого Неба, сталью раздался неподалёку. Казалось, старший сын Иоана только-только спустился на эту планету. — Ты должен избавиться от своей силы!
Азраиль крепко сжал кулаки. Настолько, что кровь тут же покатилась к костяшкам и закапала на пол. Глаза его ярко вспыхнули огнём, а тело…
…с неистовой скоростью вылетело в сторону Адама.
Не помню, сколько времени продлилось наше сражение. Неделя? Месяц? Может, год?.. над каждым испепелённым городом, над каждой разлетающейся армией — сражался я абсолютно с каждым Высшим Богом, что собирался остановить меня.
Сдохнет каждый, кто посмел пролить кровь моих детей — так я говорил им.
— Такие, как Нейла, не будут бояться. Такие, как Феликс, не станут убегать.
Сквозь пелену тумана сна и ужасных воспоминаний прошлого вдруг стал слышен встревоженный женский голос…
Нейла?..
— Эраст… что с тобой такое? — чья-то родная Аура бережно накрывала моё сознание. — Почему… ты плачешь?
Солнечный луч внезапно скользнул по закрытым векам.
— Эраст, проснись, брат!
Брат, значит?..
— Всё в порядке… — ощущая пульсирующую боль в груди, выдавил я из себя подобие спокойствия. — Просто плохой сон.
— А что значит «такие, как Нейла, не будут прятаться, такие как Феликс не станут убегать?» — вопросила девочка, делая любопытные глаза. — Кто эти Нейла и Феликс?
Я поджал губы, переворачиваясь на другой бок.
— Не важно. Позволь вздремнуть ещё немного.
Лиза хотела-было кивнуть, но тут же осеклась, будто вспоминая.
— Альтар Блэк пришел, — Лиза обошла кровать и поглядела мне в закрытые мокрые глаза. — Он на кухне уже полчаса сидит.
Альтар? А он тут что забыл?
— Я понял. Иду.
Быстро стащив с себя одеяло, я принялся натягивать одежду, которую перед уходом из комнаты оставила мне Лиза. Белая футболка с надписью «Любимый брат!» на груди и тёмные штаны свободного покрова. Смерив себя беглым взглядом в широком зеркале, я чуть убрал волосы в бок и тут же зашипел от внезапно кольнувшей боли.
