…Отец Лёна когда-то тоже был таким… Даже во время Закрытых Небес, когда клан «Приморцев» вынужден был защищать свои рубежи, он мечтал о дне, когда Черный Аполлон покинет порт и поплывет навстречу Неизвестной Земле… Потому он смотрел сейчас на своего маленького сына и восхищался силой и верой, так похожей на его собственную лет пятнадцать назад…
Утренний ветер погнал к берегу легкие перистые облака, в коих Лён углядел очертание человеческой руки. Призрачной белой длани, стелющейся над миром. Собственная догадка его удивила и даже насторожила. Почему, он не знал сам…
— Лён! — окликнули его ребятишки. Будущий Капитан порывисто обернулся и побежал друзьям навстречу.
Их было трое. Девочки-близняшки Алла и Нира, коротко постриженные и потому в точности похожие на мальчишек… Лёну ровесницы. И рыжеволосый мальчик с пиратским именем Дрейк, на два года младше Лёна.
Эта дружная компания сложилась давно и почему-то держалась особняком от остальных детей. Неповторимая четверка — так называли их Приморцы постарше, удивляясь какой-нибудь очередной их проделке…
Сегодня они спустились на берег пораньше, надеясь к полудню добраться до запретных городских развалин, а к вечеру поспеть домой. Суровый марш-бросок, что и говорить, но четверка была настроена серьезно. Котомки с едой оттягивали плечи. Дрейк прихватил еще и масляный фонарь, на всякий случай. И — по замыслу никто не должен был ничего знать! Потому уходили на рассвете.
Романтически настроенные ребятишки о хичах и прочих не слишком приятных личностях, которые порой рыщут по округе, даже не думали. Но прекрасно понимали, что, узнай родители об их затее, и им это почему-то не понравится. Следствие вполне очевидно: не отказываться от приключения, а скрыться незаметно.
— …Хорошо идем! — подбодрил друзей Лён, когда корабль отдалился настолько, что люди на нем начали казаться точками. — К вечеру обернемся. Никто и не заметит!
Дрейк жутко волновался, но, помятуя о своем пиратском имени, держался храбро. Девочки не жаловались тоже, но вид у обеих был обеспокоенный.
Мало-помалу, словно скрывшийся вдали Черный Аполлон потерял неповторимую четверку из виду, чувство тревоги улеглось, отступило и забылось…
…Путешественники с любопытством провожали взглядом череду древних руин, от которых веяло вечностью: еще бы! Ведь они стояли здесь не просто до Войны… а гораздо, гораздо раньше нее. Высоченные, устремленные в небо обломки колонн. Когда-то белоснежные, а теперь запятнанные копотью. Ни Лён, ни трое его спутников никогда не видели ничего подобного. Будто строили все это иные люди, для которых имело значение, чтобы все не просто было прочно и целесообразно, а еще и красиво. И вечно.
Покалеченные Войной, прекрасные колонны торчали то там, то тут из снега, впиваясь острыми зубами в небеса, где плыла белая Длань… А до городских развалин было еще далеко. На самом деле на плечах давно повисла первая усталость, но дух, растревоженный непознанным, гнал четверку вперед. Они шагали по довоенной дороге. Когда-то асфальт раскрошился и промялся под гусеницами танков, а потом в трещины забился снег, который то таял, то вновь замерзал, расширяя раны…
…Солнце поднялось высоко. Сегодня был очень яркий свет. В такие дни у тех, кто помнит Купол, слезятся глаза…
…Перегородив дорогу и разворошив по ее краям асфальт, сквозь снег пробился болезненный послевоенный лес. Через него пришлось прорываться закрыв лица капюшонами, но царапин все равно нахватались. Черные, колючие, злобные деревья… казалось, они злопамятны и мстительны… Мелкие зверюшки, похожие на сильно изменившихся крыс, шныряли меж ветвей без всякого для себя вреда, и лишь люди рвали кожу в кровь и оставляли на иглах клочки одежды…
Лён и компания выбрались на открытое место исцарапанными до жути и смутно осознали, что теперь-то уж незамеченным их поход не останется. Тем не менее, назад поворачивать было уже поздно — вот город, рукой подать… Видя по солнцу, что не успевают, перекусили на ходу…
…Здания из железа и голубого стекла возвышались над порушенным городом. Странное было стекло: оно оплавилось, открыв местами черные дыры, но не разбилось. Туда лежал путь. Александр много говорил об этих домах, много рассказывал чудес.
Дети дружно пожалели, что старика здесь нет, и долго обсуждали это. Пришли к выводу, что он бы обязательно с ними пошел, если б не был уже много лет прикован к своей кровати… Он когда-то сражался за Черный Аполлон, в самый разгар войны кланов, и в бою ему перебили позвоночник. С тех пор он перестал чувствовать свои ноги.
Александр рассказывал, что просил добить его тогда, но Приморцы, все как один, заявили ему, что он последний, кто ПОМНИТ… помнит солнце, помнит небо, свет, рай… поэтому он должен жить, чтобы не умерла надежда… и он жил. А чтобы быть полезным, учил детей, создав на Аполлоне школу…
…Лён почувствовал тревогу. Бешено заколотилось сердце. Сам того не желая, он начал подозрительно оглядываться по сторонам.
— …Ты что, Лён? — спросила Нира, увидев, что он вздрогнул и остановился.