Но я уже понял: игнорировать это было равноценно попытке не дышать в воде. Эти голоса были частью Архива. Частью правил этой игры. И возможно, единственным ключом к тому, чтобы отличить здесь правду от лжи.
Я оттолкнулся от стены. Образ моего падения больше не казался таким реальным. Он был… плоским. Как дешевая декорация.
— Ладно, — сказал я им обоим. — Допустим, это был обман. Тогда где настоящая улика? — Ищешь снаружи, — буркнул Страж. — Ищи внутри. Фильтруй сигнал. Отсекай шум.
— Скучно! — завопил Эхо. — Давай лучше устроим салют! Призовем этих шептунов, пусть покажут настоящее шоу!
Я не стал никого слушать. Я просто пошел вперед, сквозь тусклый свет, прислушиваясь уже не к ним, а к тому тихому, чужому шепоту, что цеплялся за мое сознание.
`…я знаю путь…`
Возможно, это и была самая опасная ловушка. Но это было *что-то*. А в мире, где всё было обманом, даже ядовитая правда была ценнее сладкой лжи.
Глава 3. Голос кинжала
Шепот вел меня. Он был слабым компасом в аномалии Архива, его игла постоянно сбивалась, попадая в зоны то густого, вязкого страха, то внезапной, звенящей пустоты.
...здесь... обойди... не смотри на свет...
— Это безрассудство, — бубнил Страж. Его голос стал похож на скрип несмазанной двери. — Мы следуем за помехой, за шумом. Это все равно что доверить штурвал корабля прибою. — А что, весело! — парировало Эхо. — Может, он выведет нас к бару с бесплатной выпивкой. Или к краю этой дурацкой реальности, откуда можно нырнуть во что-нибудь поинтереснее.
Я не спорил. Я просто шел, отфильтровывая их спор как фоновый шум. Шепот был
Коридор сузился, превратившись в щель между двумя пульсирующими стенами, испещренными мерцающими шрамами — следами чужих воспоминаний. Воздух звенел от напряжения.
И тогда я его увидел. Не Куратора. Нечто иное.
В конце щели, застывшая в луже собственного теневого вещества, стояла фигура. Ее контуры дрожали, расплывались и снова собирались. Это была не голограмма. Это была дыра в реальности, принявшая человеческую форму. «Осколок». То, что осталось от кого-то, кто не прошел испытания Архива.
...не подходи... — просипел один из моих внутренних паразитов, и в его голосе впервые прозвучал настоящий, животный ужас.
...он пуст... он съест...
— Стой, — скомандовал Страж, и в его голосе не было привычного ворчания, была плоская, металлическая команда. — Уровень энтропии зашкаливает. Это не личность, это буфер переполнения. Контакт опасен.
— Выглядит вкусно, — с неподдельным любопытством протянуло Эхо. — Как клубничное желе из кошмаров. Ткни палкой.
Я замер. Осколок не двигался. Он просто
И тут из тени за моей спиной вышел Куратор.
Он появился бесшумно, как всегда. Его высокую, строгую фигуру не колыхнул ни один звук. Он не смотрел на меня. Его внимание было приковано к Осколку.
— Ошибка системы, — произнес Куратор. Его голос был лишен тембра, как голос синтезатора, читающего похоронную речь. — Не подлежит восстановлению. Требуется очистка.
Он поднял руку. Пальцы его были длинными, острыми, словно скальпели из сгущенного света.
— Что ты собираешься делать? — вырвалось у меня. Я не планировал этого говорить.
Куратор медленно повернул голову. Лица у него не было, только гладкая, матовая поверхность, отражающая искаженное подобие моего собственного ужаса.
— Исправлять недочет, — ответил он. — Архив стремится к чистоте. К порядку. Это — грязь. Его пальцы сомкнулись в воздухе. Осколок взвыл. Беззвучно, но от этого звука внутри черепа задрожали кости. Его форма начала схлопываться, втягиваться в саму себя, как бумага в огне.
— Остановите! — крикнул я. Это был не разумный порыв. Это был инстинкт. Протест против этого бесчувственного, механического уничтожения.
— Он не живой, — сказал Куратор, не прекращая своего действия. — У него нет сознания. Только эхо боли. Ты проявляешь сентиментальность. Это нерационально.
— Да заткнись ты, робот! — взревело Эхо прямо у меня в голове, и его ярость была настолько искренней, что я сам вздрогнул. — Он страдает! Разве ты не видишь?
— Страдание — это данные, — ответил Куратор, и я понял, что он слышит нас. Слышит все. — А эти данные — безвозвратно повреждены. Они подлежат удалению.
Осколок почти исчез, превратившись в крошечную, темную точку.
И тогда во мне что- перещелкнуло.
Я не подумал. Я не выбрал между Эхо и Стражем. Я действовал.
Я рванулся вперед, не к Куратору, а к точке, которая была Осколком. И просто… накрыл ее руками.
Ослепительная боль пронзила ладони, как будто я поймал раскаленный уголек. Визг паразитных голосов в голове слился в один пронзительный вопль. Свет вокруг поплыл, стены задрожали.
Куратор замер. Его рука осталась поднятой. Его безликий взгляд был прикован ко мне.
— Интересно, — произнес он. Всего одно слово. Но в нем впервые промелькнул оттенок чего-то, что не было ни логикой, ни холодным расчетом. Любопытства.