— Вставь ногу в стремя, — скомандовал он после секундного замешательства. Не знаю, что он чувствовал после вчерашнего поцелуя, но виду, что нечто случилось, не подавал.
Я сделала, как он велел.
— Возьмись за поводья, — Вышемир протянул кожаный шнур.
Снова выполнила приказ.
— А теперь закидывай ногу! — с этими словами он резко поднял меня.
Хорошо хоть под платье надела леггинсы! Когда я вскарабкалась в седло и расправила подол, поняла, что сижу слишком высоко. Но все же не дала панике захватить меня. Спокойно, Яся, на ступе ты летела гораздо выше. Да, но ступа слушалась меня, а тут лошадь — живое существо. Откуда мне знать, что у нее на уме?! Однако вопреки опасениям, кобылка стояла смирно.
Я выслушала короткий курс по управлению этим транспортным средством, и Кащей с легкостью взлетел на своего скакуна. Ох, как же у него это красиво получилось, не то что у меня!
К тому времени, когда я разобралась, как хотя бы запустить это животное в указанном направлении, все уже ушли вперед, пройдя через распахнутые настежь ворота. Только Кащей поджидал меня. Ряба устроилась сзади, у нее там оставалось еще достаточно места на спине животного.
— А ты разве не должен возглавлять отряд? — хмуро спросила я его, решив, что лучшее средство спрятать смущение — вести себя грубо.
— Десятник прекрасно знает маршрут, он всех поведет, а я могу пока присмотреть за тобой, — не поддался Кащей на провокацию, сохраняя полное спокойствие.
— Я что, дитя малое? За мной не надо приглядывать! — теперь я начинала злиться по-настоящему. — Н-но! — вспоминая исторические фильмы, ударила пятками лошадку по бокам и, кажется, не подрассчитала силу.
Животное кинулось вперед, я вскрикнула, курица, не удержавшись, осталась где-то позади. Распугивая криком ехавших впереди, я в почти врезалась в них, они в последний момент сумели отпрянуть в разные стороны.
Пыталась остановить лошадь, но та, видно, недовольная неопытным седоком, не желала слушать беспорядочные команды. Я не на шутку струхнула, когда поняла, что это действительно совсем не ступа, которая слушается каждой моей мысли. Лошадь была совершенно неуправляема.
Я услышала, как сзади с хохотом меня догоняет Вышемир. На его плече восседала обиженная Ряба, я увидела это, даже мельком глянув на их компанию.
Мужчина издал какой-то звук, который, наверное, был призван успокоить строптивую лошадку, и, когда она замедлила ход, взял ее за поводья, не переставая смеяться.
— Я поспорил бы с твоим утверждением, — он как ни в чем не бывало продолжил беседу, как будто я не выполняла только что никаких акробатических движений.
Мне хотелось просто закрыть глаза руками и раствориться в воздухе от стыда, как кружка вчера. Но я боялась выпустить поводья из рук, несмотря на то, что их держал еще и Кащей. Казалось, вот-вот лошадь снова потеряет управление.
Я насупилась и больше не проронила ни слова. Мы ехали шагом. Ряба, чувствуя мое настроение, предпочла остаться у Кащея. А он, когда понял, что мы вместе с лошадью немного успокоились, отпустил ее, но все же не отъезжал далеко. Я больше ничего не говорила, пытаясь прийти во внутреннее равновесие. Получалось, скажем так, совсем не очень.
Весь день я провела молча. На Кащея не смотрела, это было выше моих сил. Наблюдала за милыми беседами кикиморы и богатыря. Добрыня то уезжал вперед, чтобы перекинуться несколькими словами с нашими сопровождающими, то вновь принимался развлекать Отраду. Она задорно смеялась, хотя я и не слышала, о чем именно они говорили. Но каждый раз детинушка начинал светиться ярче солнышка.
Вышемир же лишь изредка поглядывал в мою сторону, то и дело заводя разговоры с Рябой. Мне казалось, таким образом он ненавязчиво пытается вывести на беседу и меня, но я упрямо не поддавалась этим уловкам.
Когда ближе к вечеру мы прибыли в какой-то городок, Кащей дал команду дружине отделиться, потому что мы все равно не нашли бы постоялый двор на такое большое количество людей. Они условились встретиться на рассвете на том же месте. Мы же впятером, ведомые князем, отправились искать ночлег. Кажется, он прекрасно знал, куда ехать, потому что уверенно направлял лошадь, петляя узкими улочками.
Наконец мы остановились у довольно большого на фоне остальных дома. Нас вышел встречать мальчик лет десяти-двенадцати
— Есть ли свободные комнаты? — поинтересовался Кащей.
— Отчего ж нет? — вопросом ответил малец.
— Значит, остаемся здесь.
Вышемир ловко спрыгнул со своего животного и повернулся ко мне, чтобы помочь спуститься.
Я продолжала хранить молчание, однако когда коснулась ногами земли, тихо сказала:
— Спасибо.
А потом попыталась сделать шаг в сторону входа и чуть не упала. Резкая судорога пронзила затекшие ноги. По правде сказать, во всем теле ощущалась боль, как будто меня целый день мутузили наши бравые ребята, которые должны были защищать. Я закряхтела, как столетняя старуха.
— Что случилось? — забеспокоился Вышемир.