В подтверждение ее слов поднялся сильный ветер. Откуда бы ему взяться в самой чаще, куда мы забрались, следуя почти заросшей тропинке?
— Видишь? — испугалась кикимора.
— А ты можешь с ним поговорить? Ну, сказать, что мы ничего плохого не хотим, что завтра нас здесь уже не будет?
Отрада расстроенно посмотрела на меня, в глазах ее стояли слезы.
— Он не слушает меня, нет, — замотала она головой. — Но он тут хозяин, а значит, может сделать с нами все что захочет.
— Ты умеешь успокаивать, — невесело ухмыльнулась я.
— Я не успокоить тебя пытаюсь, а сказать, что нам нужно отсюда уходить! Ночью может случиться все что угодно!
Она почти выкрикнула это. Мужчины тем временем, не обращая внимания на довольно ощутимые порывы ветра, раскладывали вещи и расседлывали лошадей. Услышав вскрик кикиморы, к нам поспешил Кащей.
— Что случилось? — он смотрел то на меня, то на нее.
— Отрада утверждает, что местный леший нас отсюда прогоняет.
Вопреки моим ожиданиям, Вышемир отнесся к словам кикиморы очень серьезно. Он сразу нахмурился.
— Он говорил с тобой? — разноцветные глаза остановились на нечисти.
— Не только со мной. Разве ты не чувствуешь? — она раскинула руки в стороны, ветер трепал подол ее платья и пряди волос, которые выбились из темной косы.
— Да, какая-то смутная тревога, — согласился Кащей.
Теперь и я уже ощущала то, о чем они толковали. Или просто они накрутили меня своими разговорами. Члены нашего отряда как-то притихли в нерешительности.
— Так что, мы пойдем обратно? — решила уточнить я.
Князь резко мотнул головой.
— Нет, остаемся здесь. Идти ночью по лесу опаснее. Не хочу, чтобы лошади ноги себе переломали.
На этот раз он не спрашивал совета у меня, а я и не возражала, он всяко опытнее в таких делах, пускай командует. Сказать по правде, я даже облегченно вздохнула. А то с моим здесь появлением все только и ждут от меня принятия непростых решений. Как будто я тут истина в последней инстанции!
Но Отрада осталась недовольна таким ответом. Она качала головой.
— Это опасно.
— Что он может нам сделать? К чему готовиться? — принялся расспрашивать Кащей кикимору.
— Зависит от его фантазии, — поежилась она. — Может диких зверей натравить, например.
— Поставим караул, — нашел решение проблемы Кащей.
— Может создать непроходимый туман, залить нас дождем, спрятать тропинки! — принялась перечислять Отрада.
— Хватит подавать ему идеи! — зашипела я.
Вышемир устало потер лоб.
— Предлагаю решать проблемы по мере их появления.
— Но они точно у нас будут, — недовольно заметила Отрада и пошла к своей лошади, которую уже принялся расседлывать Добрыня.
Когда она отошла, Кащей посмотрел на меня.
— Не волнуйся, все будет хорошо.
Я невесело улыбнулась и двинулась к своей рыжухе. Ее тоже требовалось освободить от седла на ночь. Я уже несколько раз видела, как это проделывают другие, и собиралась повторить несложные, в сущности, маневры.
Ветер успокоился. Но почему-то мне облегчения это не принесло. Скорее было ощущение затишья перед бурей.
***
Мы поужинали в относительном спокойствии. Если бы еще не постоянные замечания противной кикиморы о том, что нам бы убраться отсюда подобру-поздорову, было бы вообще хорошо. Никогда не думала, что нечисть может быть такой паникершей. На этот раз ее не могли отвлечь от тревожных мыслей даже шутки-прибаутки Добрыни, который как только не изгалялся, чтобы угодить девушке, которая на самом деле имела зеленоватый оттенок кожи, только до сих пор не спешила делиться сим фактом с богатырем. Но так как я не видела с ее стороны вреда, то и не препятствовала такой странной дружбе.
Потом стали готовиться ко сну. Планировали выдвинуться в путь, как только немного рассветет. Я укладывала на одеяло свои старые и больные косточки. Ну и что, что мне двадцать четыре? После нескольких дней, проведенных в седле, ощущала себя по меньшей мере столетней старухой. И конца-краю этим мучениям не виделось. Под голову решила положить седельные сумки, в которые я переложила свои пожитки. От земли веяло сыростью. Было довольно твердо. Я с завистью смотрела на воинов, сопровождавших нас. Они привычными движениями располагались вокруг костра так, как будто только и делают, что ночуют на голой земле. Кащей тоже не выглядел особо недовольным, хотя и говорил, что не жалует такой отдых. Я продрогла и передвинула одеяло ближе к костру.
— Ярослава, это опасно, — нахмурился князь.
— Мне холодно, — пожаловалась я.
Он снял с себя плащ, которым собирался накрыться, и накинул мне на плечи.
— Спасибо, конечно, но я не собираюсь ущемлять тебя, — сбросила плащ и попыталась вернуть его хозяину.
Тот замотал головой.
— Мне и так хорошо, ночи сейчас теплые.
— Забери!
— И не подумаю! Да что ж ты такая упрямая-то?! — воскликнул Кащей.
Спор разрешила Ряба. Она забралась под плащ. Оттуда послышался ее приглушенный голос:
— Если никому из вас он не нужен, я с удовольствием им воспользуюсь. Спасибо.
Вышемир улыбнулся, я не смогла сдержать ответную улыбку. Он подвинул свою подстилку ближе к моей и уселся возле костра, крикнув десятнику: