Он ничего не ответил. Только нашел мою ладонь и аккуратно накрыл своей. Я вздохнула. И, отвернувшись от греха подальше, потому что видела по его лицу, что такая близость наших губ до добра не доведет, положила голову ему на плечо. Не смогла отказать себе в такой малости. Пускай он чужой жених, пускай я не позволю себе других вольностей, но просто посидеть с ним рядом — разве это преступление?..
Мы еще некоторое время помолчали. Было спокойно и хорошо. Леший больше о себе знать не давал. Может, смирился с непрошенными гостями или занялся другими, более важными делами? Кто ж этих леших разберет?
Я и не заметила, как веки потяжелели и сами закрылись. Почувствовала, как Вышемир обнял меня за плечи и аккуратно положил на одеяло, накрыв своим плащом. Я больше не сопротивлялась, пребывая в блаженном полусне.
Показалось, что только-только я погрузилась в полноценный глубокий сон, как меня выдернули из него голоса. Я приподняла голову. Уже светало. Вокруг ходили сонные дружинники и негромко переговаривались. Оглянулась, но Вышемира взглядом не нашла. Ряба рядом клевала траву.
— Тебя что, не кормят? — хриплым со сна голосом поинтересовалась я.
Ага, сейчас еще заведет: «Бежала через мосточек, ухватила кленовый листочек». Коза недоделанная. Да, с настроением по утрам у меня не очень.
— Да это я так, от скуки.
Мне б ее проблемы! Нет бы еще поспать! Так устроили тут хождения. Я села, протерла глаза и широко зевнула.
— Яся, вставай, без нас уйдут, — припугнула Ряба.
— Я им уйду, — скривилась, пока поднималась. Ребра от твердой поверхности болели.
Предстояла нелегкая задача: найти кустики подальше отсюда, чтобы никакой случайный молодец не наткнулся на меня. Принялась пробираться в чащу, но все слышала голоса. Когда между растений уже нельзя было различить ничьих движений, я все-таки решила припудрить носик.
А через несколько минут, когда возвращалась, разобрала странную панику в голосах, доносившихся с поляны.
— Пожар!
— Горим!
— Воду неси!
— Нет воды, землей закидывай!
— А я говорила!
— Отрада, помолчи!
— Лешего это проделки! Он из лесу нас гонит!
Я выбежала на место ночевки и поняла, что уже почти догоревший костер, каким я его только что оставила, вспыхнул с новой силой и перекинулся на мое одеяло и сумки с вещами.
— О нет! Карта! — я бросилась спасать пожитки, но было уже поздно: все полыхало.
На меня дохнул жар, как будто огонь ожил. Он чуть не воспламенил волосы, однако в последний момент чьи-то руки выхватили меня из огненных объятий.
— Ярослава! Ты с ума сошла?! — накинулся Кащей, прижимая меня спиной к своей мокрой груди. Тонкая ткань платья сразу же пропиталась влагой. С его волос мне на плечи капала вода.
— Я думала, что успею… — прошептала, глядя, как по нашему лагерю в беспорядке бегают люди, пытаясь погасить бушующую стихию. Но тщетно: огонь и не думал униматься. Только Отрада стояла в стороне тихая и бледная.
Дружинники, пользуясь кто чем, закидали пламя землей. Оно постепенно сникло.
— Ты в порядке? — спросил Вышемир прямо в мое ухо, от этого я вздрогнула и, не разрывая его объятий, повернулась к нему лицом.
Меня внимательно разглядывали голубой и черный глаз.
— Я да, а тебя что, водяной утащил? — невесело пошутила я.
Взгляд невольно упал на его обнаженные плечи и пошел вниз — по груди на плоский рельефный живот. Я сглотнула и, поняв, что непозволительно долго рассматриваю торс чужого жениха, отстранилась.
— Здесь рядом река, я поднялся пораньше и решил искупаться.
— А после водных процедур решил, что рубаха тебе вовсе не нужна? — ворчливо уточнила я.
— Скажи спасибо, что брюки успел натянуть, — улыбнулся Кащей и приподнял брови.
Я почувствовала, что краснею и быстро отвернулась. Ну как маленькая, в самом деле!
— Где Ряба?! — вдруг спохватилась я, курочки нигде не было. — Ряба! Ау!
Кинулась обходить поляну, то и дело окликая фамильяр. Но ответом мне служила тишина. Дружинники как-то притихли и стояли растерянные. На глаза попалось слегка опаленное длинное рыжее перо. Я подняла его, испуганно глянув на Кащея. Тот замер, по-моему, даже не дышал.
— Она… она… — я не могла произнести это вслух, внутри все опустилось, а на глазах выступили слезы, чувствовала, как у меня трясутся губы. Перышко выпало из ослабевших пальцев.
— Мне очень жаль, — совершенно бесшумно приблизилась ко мне сзади Отрада и положила руку на плечо. Я даже не вздрогнула от ее прохладного прикосновения.
— Ну, что все застыли, как будто кого-то похоронили? — вдруг со стороны колючих кустов донесся старушечий голос моей пернатой подруги.
— Я тебя сама сейчас убью и лично похороню, — медленно развернулась я к курице.
— Э-э-э, Ясь, ты чего? — замахала она крыльями. — Я там малинник нашла, можно на дорожку подкрепиться.
— Засунь себе эту малину… знаешь куда?!
Я была очень зла на курицу за то, что та заставила меня пережить несколько страшных минут, но вместе с тем так обрадовалась ее появлению, что в три прыжка подлетела к ней и схватила в охапку.