— А это не ваше дело, Аврора Илларионовна. Где надо, там и ходим. Законом гулять не запрещено!
— Вы что, не слышите⁈ У меня канализация прорвала и всё в дерьме там!
— Я вам искренне сочувствую, — посочувствовал Пивоваров и вправду, вполне искренне.
Я промолчала. Сочувствовать не стала.
— Что вы все стоите⁈ Помогите мне! — теряя терпение, вскипела Аврора Илларионовна.
— Чем мы можем помочь? — удивилась ранее молчавшая Ольга Ивановна.
— Как чем? Там же заливает всё дерьмом! Там мыть надо!
— Ну, так идите и мойте! — в голосе Сиюткиной лязгнул металл.
— Кто? Я⁈ — взвилась Аврора Илларионовна. — Вы предлагаете мне в дерьме ковыряться?
— Ну, так вашу же комнату заливает, — развела руками Сиюткина. — Или вы считаете, что это я должна вашу комнату от вашего же дерьма мыть?
Судя по выражению лица Авроры Илларионовны, именно так она и считала.
— Так вот же у вас сантехник! Я знаю! — некрасиво вытянув шею, Аврора Илларионовна ткнула указательным пальцем в сторону Комиссарова, — пусть идёт и сделает всё.
— Никак не могу, — со тяжким вздохом ответил ей Комиссаров, и от избытка чувств даже руку к сердцу приложил, — я своё место теперь знаю!
С этими словами он развернулся и пошел в свою комнату.
И тут я увидела его лицо: широкая довольная улыбка блуждала по его физиономии, глаза удовлетворённо светились, а грудь распирало от еле сдерживаемого смеха…
— Девочки, я предлагаю скинуться, — с непередаваемым выражением лица заявила Зинаида Петровна Рыбина, глядя на нас с Ольгой Ивановной.
Мы как раз сидели в вестибюле и смотрели какую-то ихнюю музыкальную передачу, когда она нас там настигла.
— На троих, — добавила она и мы с Сиюткиной недоумённо переглянулись.
— Ну вот смотрите, — понизив голос до шепота, сказала Рыбина, воровато зыркнув на входную дверь, не слышит ли кто, — нам выдают купоны на завтраки, обеды и ужины. В общем, я выяснила у администраторши, вместо купонов можно получить деньгами на эту сумму!
— В смысле? — недоумённо нахмурилась Сиюткина.
— В том смысле, если вы, к примеру, не хотите питаться здесь, — охотно пояснила та, — к примеру, рядом есть вегетарианский ресторанчик. И ещё какой-то… забыла, как называется… для евреев который.
— Кошерный, — на автомате подсказала я.
— Ага, точно! — обрадовалась та, — и администраторша говорит, что многие так делают. А молодежь в макдональдсы ходит. И ещё китайский тоже есть.
— А кто именно так делает? — удивилась Сиюткина, — я вроде на обедах всех наших вижу.
— Ксюша и Анжелика позавчера завтрак и обед пропустили, — вспомнила я. — Просто их на экскурсию в университет возили. Но им сухой паёк с собой давали.
— Не из нашей делегации, — отмахнулась Рыбина, — из других. Которые раньше здесь были. Сюда же много гостей приезжает…
— Понятно, — сказала я, — и что вы предлагаете, Зинаида Петровна? Обедать в веганской столовой? Так я котлеты люблю. Мне и здесь нравится. Хорошо кормят.
— Ага, особенно сырники у них вкусные, — поддакнула Сияткина.
— Нет! Я предлагаю, брать деньгами! — возбуждённо зашептала Рыбина, — это же доллары! Живые доллары, девочки! Наличка! Можно будет ещё раз на тот рынок съездить и докупиться. Я бы ещё джинсы взяла и кроссовки. А ещё говорят, где-то совсем рядом косметики можно набрать недорого…
— А как мы ещё полторы недели без еды будем? — задала логичный вопрос я. — Умрём же с голоду.
— Будем солнечной энергией питаться, — хихикнула Сиюткина, — как сине-зелёные водоросли.
— Я же серьёзно! — надулась Рыбина, — давайте посидим немного на подножном корме. Ничего с нами не случится. Немного жопы и бока сдуются. У меня с собой есть банка тушенки и палка колбасы…
— А у меня домашний плавленный сыр и сало, — усмехнулась Сиюткина.
— И у меня сало есть, — сказала я, — только копченное. Отец из деревни передал. И пачка масла, и мятные пряники. И пачка чая. Правда он такой себе. Но пить можно.
— Ну вот и отлично! — расцвела Рыбина. — мы можем на троих скооперироваться, хлеб будем покупать в магазине, здесь не дорого, и подъедать свои продукты. А сэкономленные деньги потратим на нужные вещи.
— Я согласна! — глаза Сиюткиной зажглись предвкушением добычи.
— Я, в принципе, тоже, — кивнула я. — Предложение дельное, я буду с вами. Но моя Анжелика останется ходить в столовую. Растущий организм, нужно полноценно питаться, сами понимаете.
— Конечно, — закивала Рыбина.
— Только я предлагаю не полностью переходить на подножный корм, а оставить или завтрак, или ужин у них. А то мы всухомятку желудки только попортим.
Дамы согласно закивали.
— А почему на троих? — спросила я.
— Ну не Белокониху же звать! — фыркнула Рыбина, — противная баба. А с англичанкой вы сами не захотите, правда, Любовь Васильевна?
И Зинаида Петровна многозначительно взглянула на меня.
— Мне без разницы, — сказала я как можно более равнодушным тоном. — А Ксюшу вы почему не хотите? Или мужчин наших?
— Ой, они все пожрать любят, — хмыкнула Рыбина, — давайте лучше на троих.
