— А вас вообще не спрашивали! — зло ответила Аврора Илларионовна и брезгливо поджала губы, — будут мне ещё всякие сантехники указывать! Знайте своё место!
Лицо Комиссарова пошло пятнами. Но он сдержался и ничего ей не сказал.
Аврора Илларионовна ещё немножко побушевала, но, видя, что мы все дружно не реагируем, ушла.
Когда дверь захлопнулась, на несколько минут в комнате повисло недоумённое молчание.
— И вот как мы теперь уйдём? — нарушил тишину Пивоваров. — Нет, уйти-то мы можем, но она увидит и сейчас опять такая вонь начнётся…
— Иногда вонь — это хорошо, — на тонких губах Комиссарова заиграла ехидная ухмылка, и неожиданно он спросил. — Девочки, а у вас нож есть?
Мы синхронно вздохнули — ножа ни у кого, к сожалению, не было.
— У меня был, — нахмурился Пивоваров, — хороший такой, складной, туристический. Я его всегда в походы ещё с юности брал. Но тут сделал ошибку — положил в карман рюкзака и при досмотре в аэропорту отобрали. Так что теперь нету.
— А хотя бы маникюрные ножнички? — опять спросил Комиссаров и с надеждой посмотрел на нас с Сиюткиной.
— У меня есть! — обрадовалась Ольга Ивановна.
— И у меня, — сказала я.
— Одних хватит, — кивнул Комиссаров, когда я протянула ему ножнички. — Спасибо, Любовь Васильевна. Я потом верну.
— А зачем? — спросила Сиюткина.
— Буду творить волшебство, — с крайне загадочным видом подмигнул ей Комиссаров и вышел из комнаты, предупредив, что вернется через десять минут.
Ольга Ивановна и себе выскочила в свою комнату — забрать семена и жуков. Пивоваров вышел за рюкзаком (решили, чтобы не привлекать внимания, нести всё в рюкзаке). А я посмотрела на свои туфли и поняла, что ещё один поход в них я просто не выдержу. Пришлось обуваться в комнатные тапочки. Ну, такие, войлочные, коричневые, которые бабушки очень любят. Жаль, конечно, таскать их по улицам, но ноги ещё жальче.
Через пару минут все собрались у меня в комнате, кроме Комиссарова, и, пока ждали его, Пивоваров спросил:
— Как уходить будем?
— Да как обычно, — пожала плечами я, наблюдая, как Ольга Ивановна ловко распихивает пакетики из фольги с семенами и долгоносиками в кармашки пивоваровского рюкзака.
— Нужно же правдоподобную причину придумать, — гнул свою линию Пивоваров. — Чтобы потом, если что, было алиби.
— Ой, да какую причину! — легкомысленно отмахнулась я, — скажем, что прогуляться хотим.
— Тогда нам на хвост остальные упадут, — категорически согласился Пивоваров. — Вы уже в магазин сходили, все до сих пор не могут оправиться от зависти. Нет, Любовь Васильевна, тут нужно что-то получше.
— Я придумала! — хихикнула Сиюткина, — давайте скажем, что приют для бродячих собак посмотреть хотим. Здесь, говорят, совсем рядом он. Чуть ли не на соседней улице где-то. Рыбина и Белоконь собак терпеть не могут. А остальных мы просто не возьмем с собой.
— Нормально, — одобрил Пивоваров.
Как раз в это время подошел Комиссаров. Он раскраснелся, глаза его странно блестели. И вообще, судя по его виду, он был крайне доволен собой.
На все вопросы и подколки он многозначительно отмалчивался. Понемногу от него отстали.
— Так куда идём, Любовь Васильевна, — задал всё тот же вопрос Пивоваров, и все машинально взглянули на дверь — но никто не стучал и не пришел скандалить.
— Вот! — сказала я и вытащила проспект, который свиснула в дежурке, пока была в полицейском участке, и продемонстрировала всем. —
— Ого! — присвистнул Комиссаров.
— А что там? — заинтересовалась Сиюткина, — там водоёмы есть?
— Слушайте! — я стала переводить, —
— Во! Водные пути есть, значит. Нам подходит! — одобрил Пивоваров и посмотрел на Сиюткину, — или там какие-то особенные водные пути должны быть? Может, с волнами?
— Нет, нет! — отмахнулась та, — водоёмы можно любые, даже болотце, они нужны для лучшего оплодотворения…
В общем, мы вышли из здания гостиного дома и направились к парку. В этот раз нам явно повезло и все были отвлечены приходом американцев, поэтому выскользнуть удалось без лишних свидетелей.
На всякий случай я оставила в комнате записку для Анжелики, что мы ненадолго сходим в приют для собак, и чтобы она не волновалась.
У меня была с собой карта, так что, немного поплутав, мы добрались к нужному парку.
