Из комнат пошли в сад. Сад походил на многие ухоженные и красивые сады близ города. Хорошие песчаные дорожки, зеленые подстриженные лужайки с вкраплениями цветов, декоративных и лесных кустов, оранжерея с камелиями, рододендронами, азалиями, вереском, кальцеоляриями и множеством новоголландских растений, наконец, скамейки и столы в удобных тенистых местах. Плодовый сад, как участок хозяйственный, находился не у жилого дома, а за молочной усадьбой.
Из сада мы пошли, как то бывает при сельских визитах, на скотный двор. Мы прошли сквозь ряды гладких коров, в большинстве белолобых, посмотрели овец, лошадей, птицу, хранилище молока, сыроварню, пивоварню и тому подобное. За амбарами мы увидели огород и очень большой плодовый сад. Оттуда мы вышли в хорошо возделанные поля и в луга. Лес, входивший в имение, мне показали издали.
По завершении довольно большой прогулки мы были отведены в просторную столовую на первом этаже, где был накрыт обеденный стол. Был подан простой, но изысканный обед, причем обслуживавшая нас челядь стояла за нашими стульями. Если уже при посещении дома роз семья Ингхейм показала свою принадлежность к образованной части общества, то прием в их собственном доме это подтвердил. И отец, и мать, и девушки держались просто, спокойно и скромно. Разговоры касались многих предметов, не уходя в какую-то одну сторону, а в меру сообразуясь с обществом. Часть послеобеденного времени мы провели в комнатах второго этажа. Музицировали, играли на пианино и пели. Сначала что-то сыграла мать, потом девушки порознь, потом вместе. Девушки спели также по песне. Наталия сидела на шелковых подушках и внимательно слушала. Но когда мы попросили сыграть и ее, она отказалась.
К вечеру мы вернулись в дом роз.
Когда Густав выпрыгнул из нашего экипажа, когда мой гостеприимец и я тоже из него вышли и я увидел направлявшуюся к мраморной лестнице стройную фигуру Наталии, я на минуту остановился, а потом тоже отправился в свои комнаты, где оставался до ужина.
Ужин прошел как обычно, только гулять после него в тот день уже не пошли.
Придя в свою спальню, я отворил окно, которое, несмотря на теплый день, ввиду моего отсутствия не открывали, и высунулся в него. Загорались звезды, воздух был мягкий и спокойный, до меня доносилось благоухание роз. Я замечтался, все было как во сне, тишина ночи и запах роз напоминали мне прошлое. Но сегодня было ведь все иначе.
После поездки в Ингхоф пошли дождливые дни, а когда они кончились и сменились солнечными, подошло и время, когда Матильда и Наталия должны были покинуть дом роз. Часть вещей была уже упакована, и среди них я увидел две цитры, уложенные в бархатные футляры, которые в свою очередь упрятали в кожаные чехлы.
Наконец был назначен день отъезда.
Накануне вечером главную кладь уже погрузили в карету, а в послеполуденные часы женщины ходили прощаться — к садовнику и его жене, в столярную мастерскую и на хутор.
На следующее утро обе явились к завтраку в дорожной одежде. Арабелла, служанка Матильды, укладывала теперь в карету те вещи, которыми пользовались до последней минуты. После завтрака, когда женщины уже надели дорожные шляпы, Матильда сказала моему гостеприимцу:
— Благодарю тебя, Густав, прощай и приезжай поскорее в Штерненхоф.
— Прощай, Матильда, — сказал мой гостеприимец. Эти старые люди снова расцеловались, как в день приезда Матильды.
— Прощай, Наталия, — сказал он затем девушке.
Та только тихо ответила.
— Спасибо за всю вашу доброту.
Матильда сказала мальчику:
— Будь послушен и бери пример со своего приемного отца.
Мальчик поцеловал ей руку.
Затем, повернувшись ко мне, она сказала:
— Спасибо за приятные часы, которые вы посвятили нам в этом доме. Хозяин, вероятно, уже благодарил вас за ваш приезд. Оставайтесь по-прежнему добры к моему мальчику и не тяготитесь его привязанностью к вам. Если позволят ваши прекрасные научные занятия, будьте среди тех из этого дома, кто навестит Штерненхоф. Вы окажетесь там очень желанным гостем.
— Могу ответить лишь благодарностью за всю доброту, с какой отнеслись ко мне вы и хозяин этого дома, — сказал я. — Если Густав испытывает некоторую приязнь ко мне, то причиной тому, наверное, его доброе сердце, и если вы не откажете мне, я непременно буду среди гостей Штерненхофа.
Я чувствовал, что надо бы попрощаться и с Наталией, но не в силах был вымолвить ни слова и только молча поклонился. Она ответила на этот поклон тоже молча.
Затем мы покинули дом и вышли на песчаную площадку. Гнедые с каретой уже стояли перед оградой. Прислуга была уже в сборе. Были здесь Ойстах со своими работниками, садовник со своими людьми и женой, и управляющий с главным скотником тоже пришли с хутора.
— Большое спасибо вам, дорогие, — сказала Матильда. — Спасибо за вашу любезность и доброту, служите своему хозяину верой и правдой. Ты, Катарина, присматривай за ним и за Густавом, чтобы с ними не случилось никаких неприятностей.
