— Деньгами банка оплачиваются работы по строительству наших крепостей, дорог, мостов и кое-чего прочего, подобного же, — раздражённо огрызнулась Маша. — Всего, что в случае конфликта, можно будет легко отдать в собственность города, или любых других, если потребуется. А то, из чего в дальнейшем можно получить прибыть, ваши в частности открытия, оплачивается исключительно из общего кошелька нашей компании. И это правило до сих пор позволяло нам на сэкономленные таким образом наши личные средства оплачивать конкретно ваши работы, профессор.
— Так, с этим понятно, — с невозмутимым видом откликнулся профессор, совершенно спокойно прореагировав на возмущённую вспышку Маши и на грядущие мрачные времена. — Что там ещё?
— А ещё у банка есть такая вкусная штучка, как дорогая недвижимость в других городах. А она, как оказалось, даёт её владельцам огромные преимущества в торговле, освобождая владельцев от местных налогов, как коренных жителей. И это — не считая того, что она сама по себе немалого стоит.
— Даже по предварительным, минимальным оценкам это сумма в несколько миллионов золотых, если даже не в несколько десятков миллионов. Золотом!
— Это намного больше чем весь нынешний капитал банка. И под залог этой недвижимости мы можем привлекать в тех краях большие кредиты. Намного, на порядки больше того что у нас самих есть.
— Поэтому, лишившись банка, мы лишимся и этой дорогущей недвижимости, а ещё и льгот, которые нам положены, как владельцам. И огромных денег, которые мы могли бы выручить, при нужде продав её.
Раздражённо ещё что-то едва слышное себе под нос поворчав, она сердито посмотрела на него, и, недовольно передёрнув плечиками, снова вернулась всё к тому же вопросу.
— Теперь опять про предложение этой парочки. Что они хотят, — мрачно буркнула она, снова бросив на профессора раздражённый сердитый взгляд.
Поскольку отношения у нас не сложились, и они это прекрасно понимают, то и с выкупом нами их доли они согласны. Хоть частично, хоть всей.
Ну, а поскольку наличных денег у нас на это сейчас нет, а за жемчуг они предлагаеют самые низкие, оптовые цены, то они предложили мне схему, как это можно сделать.
— Ты, Маш, давай ближе к делу, — опять поправил её профессор.
— Профессор!
Маша, сердито хлопнув ладонью по столу, подождала, пока профессор прекратит негодующе фыркать. Сердито зыркнув на немного успокоившегося профессора, она недовольно продолжила:
— Не бередите душу, проф. Я уже и сама не знаю, как избавиться от этой затычки в каждой бочке, если не сказать откровеннее и грубее. Если у вас есть идеи получше, то давайте, предлагайте! Я же предлагаю вам принять их предложение и избавиться хотя бы в банке от их доли, чтобы в конечном счёте получить возможность свободно оперировать капиталами этого предприятия в своих нуждах.
— Желательно было бы совсем с ними расстаться, во всех наших совместных предприятиях, но в данный момент мы не можем себе этого позволить. Нет свободных средств. А жемчугом, повторюсь, по их ценам я рассчитываться не согласна.
— Ну а в дальнейшем, надо постараться вообще с ними не связываться. Но это потом, — тяжело вздохнула она.
— Ну и как же всё это будет выглядеть? — скептически посмотрел на неё профессор. — По длине и многословности вступления мне уже кажется, что ничего хорошего для нас ожидать от их предложения не стоит.
— Вы недалёко от истины, — мрачно заметила Маша. — Повторяю. Наличных денег у нас для выкупа их доли нет. Но и тянуть с расставанием с ними тоже не стоит. По крайней мере, сегодня они ещё согласны на продажу своей доли, а что будет завтра — неизвестно. Думаю, что как только у нас в банке наладятся дела, а это только вопрос времени, они тут же откажутся от своего согласия.
— Значит, в чём суть их предложения, — тяжело вздохнув, грустно продолжила она.
— Мы выплачиваем их долю в банке стеклом и чугуном.
— Упс, — брови профессора уверенно поползли вверх. — Мне это уже не нравится, — угрюмо буркнул он.
— На сегодняшний день только эти два наших производства единственные стабильно работающие, — сердито в ответ буркнула Маша, покосившись на него. — И они, кстати, обеспечены и сырьём, и гарантированным сбытом. Сидор пылесосом выгребает с заводов всю нашу продукцию. Правда, что-то денег за поставленный товар не спешит оттуда из Приморья сюда передавать, — сердито проворчала она. — Только тянет и тянет к себе, мерзавец.
— Кажется, я догадываюсь, чего от нас хотят, — угрюмо бросил профессор. — Они фиксируют цены на нашу продукцию и растягивают выплату своей доли на неопределённый срок. И всё это время будут держать нас на крючке.
— Почему же на неопределённый, — раздражённо поморщилась Маша. — По моим предварительным подсчётам это потянет аж на пять лет, с чем они, кстати, с радостью согласились.
— Ого? — угрюмо зыркнул на неё профессор. — Неужели наш чугун и стекло настолько дёшевы?
