Так вот. Налоги собирает кто-то конкретный, и собирает лично в свой карман. Самой таможне идёт только небольшой, фиксированный процент с этого. И если кто-нибудь из рыцарей, пиратов или баронов, из всех тех, кто в данный момент имеет право взимать налоги с перевала, и несущих в настоящее время там дежурство, получает известие о неожиданной смене на своём посту. Если он вдруг узнаёт о скорой замене лично себя, любимого на кого-то другого, то у него появляется прямая нужда получить большой кусок прямо сейчас, немедленно, а не растягивать это на месяц своего дежурства, пусть даже в конечной сумме это могло быть и больше.
Лучше, меньше, но сейчас, чем много, но потом. Тем более, если точно знать, что этого потом вообще не будет.
Конечно, это не принято, но… Это не возбраняется.
А не возбраняется потому, что в этом деле есть интерес и третьей стороны. Интерес самой таможни, у которой могут быть и собственные интересы, на которые тоже может быть нужна крупная сумма.
Тут есть одна тонкость, — усмехнулась покровительственно Изабелла. — Речь идёт о сумме взятки. При её определённом размере, как раз таком, как вы выплатили Городской Старшине в счёт их уставной доли в банке, и при официальной просьбе о длительном сроке предоставляемой льготы, не менее чем на шесть сроков дежурства, то есть до полугода и больше, взятка выплачивается уже непосредственно самой таможне. Дежурному таможеннику, привлёкшему такой большой разовый платёж, в этом случае тоже выплачивается разовая премия, весьма и весьма внушительная. Так что и он серьёзно заинтересован.
По крайней мере, так говорит мой Советник. А он в таких вещах большой дока.
А с выгодой давшего взятку, ещё проще.
За время действия налоговых льгот можно провезти безпошлинно столько товаров, что экономия на таможенных платежах будет многократно перекрывать сумму взятки.
Не забывай, что учёт идёт по имени взяткодателя и по времени предоставляемой лично ему льготы, а не по объёмам перевозок. Понятно?
Вот так вот! — Изабелла снова с победоносным видом посмотрела на Машу. — А ты спрашиваешь кому.
Ответ прост. Тому, кто сейчас там дежурит или готовится к вступлению на дежурство, или кого по каким-то причинам скоро оттуда скинут. Или тот, кому вдруг срочно понадобилась большая сумма денег, включая и саму таможню, — усмехнулась Изабелла.
— То есть ты хочешь сказать, что Городская Старшина дала или даст крупную взятку таможне на единственном перевале, через который весь наш город может вести торговлю с Приморьем, и получила, или получит, льготу лично для себя, сроком на полгода?
— Добавь сюда ещё речную блокаду, введённую амазонками, и недавно введённый с их же подачи запрет на ввоз и вывоз для торговцев вашего города любых товаров через этот твой перевал, — усмехнулась Изабелла. — Картина, по-моему, уже предельно ясна.
И ещё прибавь сюда то, что мы не можем точно судить, на какой именно срок они получат, или уже получили, льготу. Вполне возможно, что и на больший срок, чем полгода. Это зависит от многих неизвестных нам обстоятельств.
— И единственными лицами, кто получает разрешение провезти через перевал любой товар и в любом количестве, и имеет для того реальные возможности, это наша Городская Старшина, — задумчиво пробормотала Маша.
Класс!
Так вот откуда ноги растут тому бешеному наскоку на местных контрабандистов, торгующих с амазонками, — искра понимания мгновенно зажглась в повеселевших глазах Маши.
Они нарушали монополию на торговлю Городской Старшины. И те, естественно, попытались их тут же прижать.
— А некий господин Сидор, поломал им такой шикарный план, — усмехнулась Изабелла. — Вот они на вас и отыгрались. Дождались когда он уберётся из города, чтобы никто не мог ничего между собой связать, и врезали по вам со всей дури.
— Сидор верен себе, — негромко пробормотала Маша, с задумчивым видом глядя на Изабеллу. — Во что ни влезет, обязательно кому-нибудь да наступит на больную мозоль.
Манера у него такая, — невесело усмехнулась она. — Тебе явно, Белочка, повезло с мужем. Так влипать во всякие неприятности, не каждому дано.
Но тогда у них должно это быть как-то зафиксировано? — вопросительно глянула она на Беллу. — А это никому не нужно. Вряд ли Городская Старшина захочет таким образом засветиться. За это от людей можно и по шее получить, а выборы не так уж и далеко. Многие из нынешнего Совета в таком случае могут полететь со своих тёплых местечек.
Не! — снова отрицательно покачала Маша головой. — Не получается.
— Такие вещи, безусловно, документально фиксируются, — со вздохом, грустно возразила ей Изабелла. С сожалением глядя на Машу, как на малолетку, она ещё раз пояснила. — В этом нет никакого урона чести Городской Старшины. Есть деньги — так дай взятку и ты. В чём вопрос?
Тогда и тебе дадут точно такую же льготу.
— Всем? — удивлённо подняла брови Маша.
— Всем, кто сможет договориться, — сухо обрезала Изабелла. — А ваша Городская Старшина, судя по всему, смогла. Так что, никто, ничего, никому, никаких претензий предъявлять не будет. Вертись, как умеешь. И они вертятся!
Понятно?
