Теперь она была не уверена что ей нужна просто кровь Головы и всех причастных к их разорению лиц. Это было слишком просто. А месть, настоящая месть, как она теперь это понимала, должна была быть такой, чтоб все их враги навек бы зареклись с ними связываться. И настоящая месть должна быть по настоящему эффективной, а не простым, привычным, не страшным никому кровопусканием паре зарвавшихся идиотов.
Маша сама себе усмехнулась. Последнее время ей порой самой казалось диким то, насколько изменился сам подход её к этому непростому делу. Насколько даже ей самой порой казался странным выверт её мозгов. Но отступать она была не намерена. Просто жизнь мерзавцев ей была не нужна. Требовалось чего-нибудь особого, необычного, чтоб всем на всю жизнь запомнилось. Чтоб больше боялись не того что она отомстит, а того — как это будет сделано.
Громкий грохот в коридоре прервал её мысли.
— Дашка, — мгновенно рассердилась Маша.
За последний месяц она настолько уже привыкла к тишине и покою в помещнях банка, что едва слышный шум за стеной мгновенно вызвал всплеск глухого, злого раздражения.
— Дашка, — рявкнула она. — Что за дела? Что за шум у тебя?
В распахнувшуюся со стуком дверь ворвался бело рыжий вихрь. Приближался день весеннего солнцестояния, двадцать второе марта по земному календарю, или какой-то там день по местному, и Дарья, неофита, фанатка Большого Рыжего Зверя и просто увлекающаяся натура, активно включилась в творческий процесс по подготовке праздника.
Глядя на стоящее перед ней бело-рыщее чудо, Маша с мгновенным всплеском сожаления вспомнила, что так и не удосужилась попросить Дарью подготовить и вывесить у неё в кабинете оба календаря: земной и местный. И если ей в своих делах внутри города было всё равно, какое нынче число, особенно последнее время, когда у них не стало клиентов, то в связи с подготовкой праздника, точная дата приближающихся торжеств принимала принципиальное значение.
Собравшись было возмутиться подобной небрежностью вечно чем-то непонятным занятой секретаршей, её тут же осекли.
— Там опять этот, Могутный, — возмущённо фыркнула Дарья, пренебрежительно мотнув головой в сторону распахнутой настеж двери Машиного кабинета.
Я не пускаю, а он всё лезет и лезет. Требует встречи с тобой. Я говорю что у них все сроки вышли и ты не будешь с ним разговаривать, а он настаивает на встрече.
Я всё правильно сказала? — возмущённо запыхтела она, словно перегретый чайник.
Правильно, — кивнула головой Маша. Сроки, отведённые Беллой Ивану Дюжему на сбор и договоренности со своими компаньонами истекли Бог знает сколько времени назад, а тот только сейчас заявился.
Да и не собиралась Маша с ним говорить вообще. Всеми делами по водочному заводу на Рожайке занималась Белла, а ей сейчас было не до того. Двое рождённых пацанов требовали постоянного пригляда и Белле сейчас совершенно было ни до каких-то там заводов. У неё сейчас были гораздо более важные и интересные дела. Она выкармливала родившихся ниже нормального веса двух малышей, активно сейчас набиравших положенный им вес, и это сейчас её интересовало гораздо больше, чем какой-то Дюжий и какой-то завод.
Маша знала это совершенно точно, поскольку сама недавно видала Беллу у неё дома, когда пришла полюбоваться на мальцов и та ей тогда же открытым текстом и скала чтобы её в ближайший месяц, два ни с чем не тревожили. И вот в этом воросе, Маша была абсолютно солидарна с баронессой. Дюжему придётся подождать. Не пан, перебьётся.
— Машка, ты чё творишь, — прервав её мысли, в кабинет спокойно вошёл Иван.
Широкой, лопатообразной рукой он схватил за шею пискнувшую придушено Дарью, и аккуратно, но неумолимо выставил её за дверь, захлопнув следом за возмущённо заверещавшей из-за двери Дарьей.
— Ну вот, — удовлетворённо заявил он, с явным облегчением усаживаясь в гостевое кресло, стоящее перед Машиным столом.
С обречённым вздохом, Маша перевернула лежащий перед ней лист топографической карты обратной стороной, и прикрыла им разбросанные по всему столу бумаги. Знать посторонним чем это она тут занимается, не следовало.
— Ну раз пришёл, говори, — обречённо вздохнула она.
Впрочем, с чем тот пришёл, было понятно. Дело касалось винного завода на Рожайке. Теперь следовало подумать, как бы ему отказать в его просьбе, чтобы не слишком обиделся. Соваться в дела которые последнее время перед родами вела Белла, Маша не собиралась.
— Да ты уже догадалась, — ухмыльнулся понятливо Дюжий. — Принёс согласие народа на ваше предложение и просьбу поторопиться с началом работ, а то уже весна на носу и давно бы пора была приступить к работам.
— И сколько принёс? — равнодушно поинтересовалась Маша.
Сколько бы тот ни принёс, ничего решать без Беллы нельзя было, а то не дай Бог, ещё обидится. А волновать её в послеродовом положении, всё же не следовало. Мало ли что.
Но, поинтересоваться всё же надо было, вдруг Иван чего нового скажет.
— Сто! — с непередоваемо гордым видом вывалил на неё Дюжий. — Сто тыщ!
