— Та-ак, — насмешливо протянула Маша, — один высказался. Осталось дело за вторым, таким же многословным. Говорите, профессор, — тихим голосом поторопила она его.
Профессор, оторвавшись от изучения совершенно пустой стены, мрачно зыркнул на периодически посматривающего на него, насмешливо ухмыляющегося Корнея. Раздражённо почесав неряшливый, заросший седой щетиной подбородок, недовольным голосом проворчал:
— Я вообще не вижу причин лезть в семейные дела Димона. Он их пригрел, сразу обоих, или обеих, — запнулся он, уточняя. — Это его жёны, причём обе. А то примем сейчас какое-нибудь решение, так будьте уверены что любое наше решение ему не понравится. Вы же знаете, какой занудой он может быть. Житья же нам потом не даст. Поэтому, пусть разбирается сам. Не маленький.
Маша, скептически посмотрев и на этого советчика, так от него и не дождавшись больше ничего, тяжело вздохнула и подвела итоги:
— Ну, раз эти мерзавцы явно самоустраняются, то вот что я скажу вам, бабоньки. Живите пока как жили. Будете заниматься питомником в долине. Место здесь тихое, как раз вам, в вашем положении подойдёт. Возьмёте себе в помощь свою подругу, что единственная осталась из тех, кто с вами раньше был. Тем более что заняла она правильную сторону. Если ещё кто понадобится, то говорите, варианты рассмотрим. Вам, в вашем положении, втроём тут явно не справиться. Так что — не стесняйтесь. Набирайте штат помошниц, столько, сколько надо.
— И насчёт того что тут зимой делать нечего — не беспокойтесь, — улыбнулась как-то нехорошо, с намёком Изабелла. — Тот срач, что остался возле пещер после вывода из долины нефтяного заводика лет несколько придётся исправлять. Но начать надо сейчас, немедленно.
— И начните с того, чтобы немедленно вырубить остатки поломанных деревьев и выкопайте пеньки от ранее вырубленных. А на их место — посадите новые. Работы — до весны хватит. Так что можете смело набирать бригаду и в десять и в двадцать человек.
Но учтите, начнёт кто проявлять интерес к другим пещерам, или ещё каким образом совать свой нос куда не надо…, - голос Изабеллы заметно похолодел, черты лица заострились, и на расслабившихся было девчонок глянул суровый, беспощадный лик истинной поречной дворянки, — немедленно доложить, а такого любопытного сразу взять на заметку.
Напоминаю вам ваше истинное положение. Власти республики официально от вас отказались, выкупив пленных из последнего набега и не заплатив за вас ни ломаной монетки. Вам не простили занятой всеми вами позиции нейтралитета во время мятежа.
Надеюсь, вы теперь понимаете своё положение и чем это для вас обернётся в случае измены уже здешним властям. Отказавшись от вас, власти Амазонии фактически обрекли вас на безправное положение. Теперь любой может вас закабались без каких-либо для себя последствий. Так что, если б даже у вас и осталась родовая земля и дом в Амазонии, возвращаться вам всё равно было бы некуда. Потому и дом ваш там разграбили, что вы теперь были никто, пустое место.
И соседи здесь ни при чём, — бросила она холодный взгляд на Машу. — Это месть властей.
Поэтому, от вас потребуется максимальная лояльность к местным, в данном случае городским властям. Не забывайте этого. И предупредите своих подруг какими неприятностями для них может кончиться их расхлябанность и возможная лень. Пока вы нужны. Так что постарайтесь максимально использовать предоставленные вам возможности для закрепления в городе. Другого места у вас больше нет.
Маша удивлённо слушала монолог Изабеллы. Из того что та сказала, она мало что поняла, но основное уловила. Та их о чём-то предупреждала, о чём-то хорошо тем знакомом и понятном, но что так и осталось тайной за семью печатями для самой Маши. Впрочем, у неё и своих хлопот хватало, чтобы ещё вслушиваться что Изабелла говорит, или вмешиваться в её дела.
Изменившийся голос Изабеллы был видимо хорошо девчонкам понятен, потому как появившиеся было улыбки на их лицах мгновенно пропали, и они смотрели на Беллу уже не как на случайного здесь человека, а как на своего непосредственного командира. Это было удивительно, но тут Маша не могла ошибиться. Такие лица были слишком хорошо ей знакомы, чтобы что-либо спутать. Так курсанты мужа последнее время смотрели на Корнея, как на своего начальника и командира, должного, а главное, имеющего полное право распоряжаться их жизнью и смертью.
Укол ревности слабо кольнул Машино сердце, но она поспешила выбросить дурные мысли из головы, потому как прекрасно понимала, что соревноваться в умении командовать людьми с потомственной дворянкой ей можно было и не мечтать. Та сразу, сходу даст ей сто очков вперёд.
Впрочем, ей этого и не надо было делать. У каждой их них была своя судьба и свой путь. И с Беллой её жизнь, при всём равенстве нынешних условий, никогда не пересечётся. Они были и всегда будут разные. И мешать друг другу никогда не будут. У каждой было своё.
