Аврора вновь повернулась и упёрлась взором в говорившего. Им оказался халумарский целитель, одетый в белые-пребелые одежды и сидящий за дорогим столом. И целитель глядел на баронетту да Вульпа спокойным и даже холодным взглядом, от которого захотелось поёжиться, как от попавших за ворот капель осеннего дождя.
Девушка поджала губы и сделала быстрый недовольный вздох, но спорить не стала, ибо рекомендательные письма нужны были ей очень-преочень. Впрочем, гнев быстро прошёл, и Аврора позволила себе удивиться обстановке. Красота. Тишина. Чистота. Все стены крашены в салатовый цвет. И на столе разложены портреты с именами. Да такие, что лучшие художницы королевства, если бы увидели, удавились бы от зависти — каждый волосок на месте, и глаза как живые. И когда только успели?
— Раздевайтесь, — негромко проговорил полупризрак и достал небольшую книжицу.
Взяв портрет Авроры, лекарь вложил его в книжицу, подписал.
А рыжая недолго думая, скинула с себя камизу, оставшись в одёже младенца, то есть ни в чём, и перехватила левой рукой ножны со шпагой. Лекарь придирчиво осмотрел. А что? Авроре не жалко, пусть любуется.
Но лекарь вместо любований велел сесть и постукал мягким молотком по коленям, отчего ноги подёргивались, будто обрели волю.
— Забавно, — усмехнулся призрак и добавил непонятные слова на своём языке, в коих чувствовался сарказм: — Метр восемьдесят и коротышка.
Затем прибежал лекарь помоложе, наверное, подмастерье, и начал водить по кельям. Водил до самого вечера.
То втыкали в руку тонюсенькие-претонюсенькие, как жало пчелы, иголки и делали кровопускание. То с ложечкой в рот заглядывали. То у большого такого белого сундука заставили не дышать и даже показали, как девушка изнутри выглядит, а выглядит забавно — как крыло мухи или стрекозы на просвет — все кости видно. А один целитель и вовсе промеж ног залез.
Когда важный лекарь, тот, что писал книжку, велел одеться, Аврора облегчённо выдохнула, ибо возникло чувство, что у неё изрядно поковырялись в потрохах. И всё вокруг пахло резко и весьма неприятно. Зато лекарь сказал, что такого отменного здоровья надо ещё потрудиться поискать, чтобы найти.
Но это был не конец. После привели к другому важному и напыщенному халумари, который раскладывал на столе необычные картинки и кляксы, требовал пояснить, что в них видно. Аврора много хмурилась и отвечала невпопад, а в конце лекарь важно пробурчал про какого-то Фр… Фрейда, затем добавил про незначительную ликантропию и покачал головой. Вот только непонятно, плохо это или нет. Потом долго задавал глупые вопросы и недовольно цокал языком. В итоге махнул рукой и сказал, что почти здорова.
Да как же? Тот лекарь говорил, что жизненных сил хоть ведром черпай, не убавится, а этот — почти здорова.
Авроре даже обидно стало. Она здорова! А если лекарь клевещет почём зря, то она приставит нож к его горлу и заставит взять слова обратно, и пусть радуется, что не прирежет. Она же здорова. И ведь главный целитель так сказал.
А после была самая приятная часть — перед Авророй выложили кучу денег — задаток. И халумарское золото оказалось непростым, то были маленькие прямоугольные монетки очень тонкой чеканки, запрятанные между двумя листочками прозрачной слюды. И не запрятаны одни, а вместе с яркими цветными картинками и переливающимися на свете узорами. И с такой монетой не обманешь, ведь для того, чтоб отрезать край от неё, слюду нужно либо распороть, либо сжечь, а поломав, обратно денежку не спрячешь — узоры на слюде ведь испортятся.
Серебро дали обычными круглыми монетами, но тоже тонкой работы. И много — думается, хватит даже на слугу и собственную колесницу с беговым бычком. А то как же без них. Все дворяне косо смотрят.
Аврора так и уснула в казарме с улыбкой на лице, золотом под подушкой и ножом наготове.
— Готов?
Пётр Алексеевич очень внимательно смотрел на капитана. Нет, не с ехидством, ведь сейчас не до кривляний и паясничества. Вопрос серьёзный. И хотя немного грызли сомнения, приходилось от них отмахиваться — некогда сомневаться.
Генерал присел на край казённой кровати в крохотной комнате офицерского общежития. Он сам уже переоделся обратно в офисную форму, а вот капитошка, которому предстоит привыкать к титулу барона-бастарда, до сих собирался.
Полностью капитана звали его Дмитрий Дмитриевич Борщёв. А за ворчание и вредность порой называли Борщевиком, в честь жгучего куста.
Время шло, но генерал не торопил новоявленного племянника. За спасение девчонки ругать не стал. Да и вообще, с человеком, на которого возлагаешь важное задание, лучше быть на короткой ноге. Ну а если оборзе́ет, то можно спокойно, без перегибов поставить на место. Не впервой.
