Выстраивая логические цепочки, Пётр Алексеевич начал потихоньку раскачиваться в кресле, и цепочки были таковы: очень желательна тяжёлая повозка с земной подвеской и шинами, имитирующая удельное давление грузовика на грунт. Хотя бы допотопного шишарика. И надо рассчитать количество тяговых быков в упряжке, чтоб не сильно отстать от графика. А график — это как на газике на первой передаче да на понижайке.
Да много чего нужно. Например, помощник из прогрессоров для решения местных мужичковых вопросов. Кто бы ни упирался в матриархат, но местные маленькие и щупленькие самця́та весьма неоднородны. Иные претендуют на теневую власть, как в земном Средневековье иные женщины, сидящие у изголовья слабых или больных феодалов или замещающие уехавших в дальние страны мужей-купцов.
Генерал вздохнул и приложился к фляжке. Сам-то Пётр Алексеевич рожей не вышел быть красивым и скромным паинькой — сказывается ВДВ и разведка — и потому выходит, что нужен помощничек. Хотя бы из тех соображений, что заниматься мелкими делишками барону не по статусу. Здесь с этим строго — чуть оступишься, и будут плевать в спину.
Он размышлял, а по столу побежали двойные лучики местной двойной звёздной системы, пробивающиеся узкими полосками через бежевые жалюзи. Белая Шана перед закатом пожелтела, как земное Солнышко. Оранжевый Сол и вовсе стал охристо-красным.
Генерал скосил глаза. На подоконнике сидела большая ворона — дежурный шпион Магистрата. Они постоянно ошивались у этого окошка — весь подоконник загадили. Ворона моргала и пыталась подглядеть через жалюзи что-нибудь поинтереснее. Но подслушать-то у неё вряд ли получится — стеклопакет отлично держал звуки.
И Пётр Алексеевич давно сообразил, что лучше оставить как есть, а то ведьмы придумают новую гадость, ищи потом утечку информации. Проблему же решали очень тихим перешёптыванием — местные понятия не имеют о качестве пластиковых окон и набитых стекловатой и пенопластом стен.
Генерал встал и помахал руками:
— Кыш! Кончилась колбаса! Нету!
Ворона громко каркнула и захлопала крыльями, но не улетела.
И в этот момент зазвонил телефон.
— Что? — огрызнулся он, услышав голос дежурного по базе.
— Привезли, товарищ генерал.
— Что привезли?
— Зоопарк привезли. Зоологи с экспедиции вернулись.
Пётр Алексеевич со вздохом встал. Экспедиции — это сейчас в его обязанностях, и надо встретить.
Пару минут спустя он оказался у пропускного пункта. Уже зажглись фонари. А в ворота въезжали гружённые клетками фургоны со всяким зверьём и птицей, в основном небольшим, но оттого не менее ценным. Ведь это же инопланетная фауна, и были среди них даже колдовские твари. Вот рассаженные по углам соколиные грифоны, которые раскрыли клювы, и часто дышали и таращились по сторонам. Вот шипел и скалился зубастой пастью мелкий и пёстрый, как кукушка, дракончик. Вот режиссёр с оператором, которые бегали вокруг клеток, как заполошные козлы.
— Красавец, — цокнул языком генерал, когда через ворота въехала повозка со связанным единорогом. Нет, не белым, а золотистым, но тоже очень любопытным. Вообще же, мир был другой, и животина сея являлась не конём с посаженным на резьбу на лоб рогом, а благородным оленем, но всё с тем же воспетым в балладах длинным и витым, как бивень нарвала, рогом в количестве одной штуки.
— Умаялись мы с этой самкой, — произнёс подошедший начальник экспедиции.
— А что так? — усмехнулся генерал. — Среди вас не оказалось невинных юношей?
— Да ладно вам, — скривился зоолог и похлопал ладонью по повозке. — Это же колдовское млекопитающее. Поди, догони его в лесу, когда у него телекинез, и все кусты и ветки перед ним расходятся, как вода перед Моисеем. Мы его пробовали подстрелить транквилизатором из ружей, а ему хоть бы что — дротики просто-напросто вбок улетают. Я вообще удивляюсь, как при таком наборе адаптаций они редкий вид. Их же должны по лесу целые стада бродить. В общем, пришлось загонять в кевларовые сети и закидывать гранатами со снотворным газом.
— Мне бы ваши заботы, — пробурчал генерал и принял протянутую планшетку с документом о выполнении плана-задания.
Небесная Пара, устав от дневных забот, опустилась за горизонт. Большое белое и крохотное оранжевое божественные свети́ла, ещё некоторое время роняли из-за края мира на пушистые облака двойные тени, а потом уступили место ночной тьме. На небе вспыхнули звёзды, средь которых отчётливо выделились охристо-жёлтая Лампада и Полярный Треугольник.
Воздух был пропитан печным дымом, запахом сдобы, жареного бекона, коровьего навоза, луговых трав. Наполнен криками оконных перепёлок-несушек, лаем собак, хрюканьем порчетт и, естественно, людскими шумами — звоном кузнечных молотков по металлу, криками стражниц, плачем грудных детей.
Кузнечихи ковали по ночам, дабы во мраке лучше различать оттенок накала железа в горнах. Стражницы предупреждали о своём приближении, распугивая мелкое ворьё. Ну а дети не могут не орать, они от природы таковы.
