Десантники опустили на землю один из скутеров, и генерал сел на него поудобнее и повернул флажок зажигания. Миниатюрное средство передвижения деловито зарычало, заставив появившихся зевак и ошалевшую стражу осенить себя знаками Небесной Пары.
Но ничего не произошло. Скутер от прочитанных молитв в абисму — то есть обитель всей нечисти — не провалился и даже не заглох, по-прежнему вызывая неподдельный страх у местных.
— Это мелкая самоходная повозка. Если прямо сейчас потратим час на то, чтоб научиться на ней ехать, к вечеру все деревни будут оповещены.
Генерал-барон сделала паузу и добавил:
— Научитесь ездить, получите ещё золото, не научитесь, мы сами будем извещать о пропаже. Золото останется у нас.
— Ваша милость, да как же это… — жалобно протянула начальница стражи, сжимая в руках кошелёк с монетами. Воистину, и хочется, и колется. А дома, если скажут, что упустила монету, будет пилить муж, мол, барон может, а ты не смогла? Дура, а не начальница стражи. И хочется махнуть рукой, путь обзывают как хотят, ведь эта повозочка действительно страшная и непонятная.
Аманда, чуть ли не плача, задрала глаза и, поискав встающую из-за горизонта Небесную Пару, осенила себя знаком и подошла ближе.
Пётр Алексеевич тут же слез со скутера и указал пальцем:
— Покрутишь вот это — поедет, сожмёшь вот это — остановится. Это тормоз.
Начальница стражи облегчённо выдохнула. Тормоз и у простой колесницы есть. Что такое тормоз она знает. Уже половину выучила.
Когда за спинами раздался сильный и властный женский голос, сопровождающийся обильным перезвоном серебряных бубенцов, словно запряжённая в сани тройка коней, собравшаяся толпа оживилась и стала кланяться. А голос протяжно и насмешливо вещал:
— Ну же, смелее. Я благословляю.
Генерал обернулся, а перед ним стояла настоятельница храма собственной персоной в сопровождении матушки Марты. При виде Петра Алексеевича она сделала несколько шагов и протянула руку.
Генерал не стал медлить и припал перед жрицей на колено, поцеловав пальцы в дорогих перстнях.
Настоятельница улыбнулась и поглядела на начальницу стражи, а во взоре было столько холодной и острой стали, что и без слов понятно, что лучше уж сдохнуть на халумарской повозке, чем впасть в немилость светлейшей особы. Примерно так Пётр Первый рубил боярам бороды и переодевал в западные камзолы — либо борода, либо голова. И также заставлял придворный люд кушать непривычный картофель.
Когда настоятельница отвела взор от побледневшей Аманды и снова посмотрела на Петра Алексеевича, её взгляд весьма потеплел.
— Я получила ваше письмо, любезный господин барон. Решила самолично посодействовать. Благо, здесь совсем недалеко, и вижу, что прибыла весьма не зря.
— Очень рад вас видеть, преподобная матушка, — вставая с колена, произнёс Пётр Алексеевич, а затем повернулся к десантникам и кивком указал им на начальницу стражи, мол, что стоите, дурни, как столбы фонарные, помогите бабе разобраться с транспортным средством.
Настоятельница же и вовсе заулыбалась и заговорила медовым голосом:
— Дорогой барон, а почему бы вам, как благополучно закончатся ваши поиски, не отужинать в храме. Заодно покажу, как движется роспись фресками стен и потолка. Наняли такую превосходную мастерицу, что душа радуется, и молиться стало легче и светлее.
Пётр Алексеевич кивнул в ответ с лёгкой улыбкой. Конечно же, стоило соглашаться, хотя бы просто для того, чтоб послушать новые сплетни из первых уст. Ведь слухи, собранные на улице и на базаре — это то, что интересует обычных горожан, а когда ими делится лицо духовное, к тому же обличённое некоторой толикой власти, это совсем другое, более глобальное. Через настоятельницу можно понять политические веяния и теологические нюансы, совсем неглупые в контексте этого мира, потому как боги, духи и демоны здесь вполне реальны, а значит, имеют характеры, цели и настроения. Да и поклянчить друг у друга всякие ништяки тоже — самое время.
Размышления генерал прервал женский вопль.
— Поворачивай! — заорал вслед воплю десантник.
Обернувшись, Пётр Алексеевич увидел, как начальница стражи, вцепившись в руль и визжа на пределе возможного для голосовых связок, въехала на скутере в стену крепости. Скорость была небольшая, но женщину всё равно бросило вперёд, ткнув грудью в руль. Громко хрустнуло что-то пластиковое. В затем это подобие мотоцикла на минималках упало набок вместе с новой хозяйкой.
— Да мать твою! Дали дуре стеклянный хрен! — орал десантура русским матом, подбегая к начальнице стражи.
Та быстро села на колени и стала громко тараторить, эмоционально размахивая руками и тыкая пальцем в скутер:
— Бездна тебя побери! Я лучше на копья брошусь, чем снова сяду на эту штуку!
И хорошо, что женщина не понимала землянина, не то вышел бы конфуз в виде дуэли. Нет, с мужчиной ей драться зазорно, но требовать кого-то женского пола, чтоб защищал честь мужчины в поединке — запросто. А где ж их взять? Ночные охотницы сейчас ищут следы похитителей, и выдёргивать их с задания — верх расточительства.
