В какой-то момент смех девушки стал немного нервным, словно вспомнился неприятный момент из жизни, а рыжий братец состроил сконфуженный вид, то бишь поджал губы, приподнял брови и опустил взгляд вниз.
Разговор встал на небольшую паузу.
Аврора со вздохом посмотрела на халумари. Не рассказывать же, что мать несносной троюродной кузины Джинджер, будучи пьяной, стреляла в лисиц, живущих в священной роще. А ведь говорят, что те лисы — дети покровительницы, и суть именно живущих там созданий бьётся частым-частым рыжим сердечком под человеческим сердцем, словно частичка самой покровительницы. Что у Джинджер было на уме, никто не знает. Впрочем, это дела минувших дней, а безумица понесла своё наказание — покровительница изъяла из её души лисёнка, сделав даже не простой смертной, как обычные люди, а пустышкой с бездонной дырой в груди. Не зря же она так рьяно бросилась учиться в орден, чтоб заполнить душу хоть какой-нибудь тварью.
Молчание затянулось, отчего можно было отчётливо слышать халумарский амулет, потрескивающий, словно прячущийся в норке сверчок. Делал он это робенько-преробенько, и баронский племянник говорил, что это хорошая примета, ведь рядом не творится колдовство, и нет созданий из бездны.
А ещё далеко в небе насмешливо клекотали коршуны, издеваясь над девушкой. Им-то с неба видно всё, и разная глупость тоже.
— Позвольте откланяться, — тихо произнёс барон после того, как долго и с грустью глядел в глаза Авроры.
И мужчина направился к солдаткам, которые вытащили из фургона свёрнутый тюком полог из зелёной халумарской ткани. Разложили мотки белых верёвок. Принялись отгонять овец, щиплющих траву на выбранном для полога месте.
Вслед за баронским племянником двинулся и его дуэнья.
— Ты будешь прожигать глазами пустоту или что-то сделаешь? — тихо спросил братец, ткнув Аврору локтем в бок.
Девушка рыкнула на Ми-Ми, потом опустила взор на патронташ со стреляными гильзами. В голове девушки-лисы созрел хороший в своей простоте замысел, чтоб и в глазах баронской дуэньи выглядеть благочестиво, и привлечь к себе поближе баронского племянника.
— Ваша милость! — громко произнесла она вслед уходящему барону, а затем облизала губы и выдавила из себя не по этикету: — Дмитрий, подождите!
Девушка на ходу расстегнула шнуровку на дублете и белой рубахе, чтоб вырез виднелся поглубже. Потом достала из патронташа одну гильзу.
— Дмитрий, не поможете мне с халумарским оружием? Что-то я несведуща в нём.
Аврора быстрым шагом обогнула карету.
Племянник барона широко улыбнулся и оттолкнул ногой проходящую мимо овцу, привязанную к фургону верёвкой.
— С удовольствием!
Стоящий возле тюков дуэнья глянул в спину Дмитрия с кривой ухмылкой.
А затем Аврора замерла, ибо халумарский амулет заверещал сошедшим с ума сверчком, да что там — целой терцией безумный сверчков. А ещё сильно-пресильно зачесался нос.
— Не-е-ет, только не опять, — простонала девушка, выхватывая шпагу с пистолем и быстро оглядываясь по сторонам.
И хотя Аврора не жаловалась на зрение, всё было тщетно. Ни дурного колдовства, ни тварей бездны или голодных призраков не было видно.
— Воздух! — заорал вдруг баронский дуэнья и ткнул пальцем в небо.
Буквально через мгновение рядом с ним на белую овечку, как коршун на жирного суслика, рухнул здоровенный дракон. Не те мелкие степные и лесные дракончики, которых можно прогнать пинком, а настоящий дракон-демон, у коего от кончика одного крыла до кончика другого был не менее трёх дюжин локтей. Спина, шея, длинный хвост, четыре лапы и верх крыльев чудовища имели темно-зелёный окрас, низ же крыльев и брюхо были цвета блёклого салата.
В тот же миг истошно заблеяла подмятая воздушным зверем овца. Завизжали некоторые солдатки. Другие же быстро кинулись к оружию.
Залаяли взахлёб собаки.
Раздались выстрелы. Аврора тоже не стала медлить, а вскинула руку с халумарским пистолем и бахнула сразу из двух стволов. Но дракон хоть бы кашлянул, а вокруг него прокатилось голубоватое сияние, отмечая незримую ранее воздушную крепость, подобную стене щитов вставшего полукругом строя, где каждый щит как громадная чешуйка.
— Твою мать! — выругался Дмитрий, тоже стрельнувший несколько раз в чудовище.
Дракон низко зарычал, упёрся сгибами громадных нетопыринных крыльев в траву, приподнялся на них. Стало видно, что добычу он держал в передних когтистых лапах. И когти — что кривые нобийские ножи. Такие же длинные и острые.
Тварь ухватила овцу зубами за голову и изогнула мускулистую шею, по-прежнему удерживая овцу лапами. Сочно хрустнуло, и к пороховой гари добавился запах горячей крови, бьющей из разодранного горла по белой курчавой шкуре.
