Довольная свекровь нахваливала блюдо из яиц и молока. Припухший после вчерашнего жених — вернее, уже молодой муж — исподтишка за спиной молодой жены исполнял ламбаду, потряхивал перед дружками простынёй в нежных розовых брызгах. „А что, съели?! Пробовали девочку?“
„И это будет каждую ночь?! Эта гадость, эта боль?“ — с ужасом думала она и приятно улыбалась гостям.
Ну, каждую не каждую, но ночи она ждала с тоской. Придумывала женские и головные болезни, усталость,
На работе сотрудник имел неосторожность продемонстрировать ярко выраженный мужской аромат дезодоранта. „Не пшикай!“ — с отчаянием крикнула она. Дома муж обнюхивал её (в прямом смысле: как пёс) с порога: не учует ли запаха чужого мужчины: табака, пота, терпкого парфюма?
Когда она возвращалась с работы, растопыривал руки в дверях и ловил, как неводом. Запускал руку в трусики: не влажны ли, не сохранили ли следов преступной любви.
Однажды перед корпоративом обнаружил на полочке в ванной красный флакончик с интим-мылом. Что тут началось! Вообще, тот красный флакончик приводил мужа в неописуемую ярость. Действовал, как красная тряпка на быка. То ли Марине ходить вонючей и заросшей мхом, как неандерталке, либо прятать интим-принадлежности в тайники.
Скандалы, молчанки, слёзы. Он начал заливать „горе“ вином. Несколько раз „с горя“ встречался с прежними знойными бабёнками в гаражах — не то, не то. Любил-то он свою жену, свой цветочек — и всё бы отдал, чтобы она вот так же жарко и жадно, со стонами и криками, с всякими шалостями и выкрутасами, его любила.
По ночам оба лежали, широко открыв во тьме глаза. Караулили друг друга, как затаившиеся хищник и жертва, как волк и агнец. Она боялась шевельнуться, выдать себя, что не спит: тут же с рычаньем набросится.
Господи, откуда у него этот вечный голод? Судя по болтовне на работе, она знала, сколько женщин мечтает о такой секс-машине в постели, как её муж, тайно завидует и не одобряет её. За спиной с неприязнью называют „наша фригидная Маринка“.
А мы как-то выпили бокал вина и разговорились о запретном… И Марина рассказала, что ей часто снится один и тот же сон. Почти каждую ночь к ней приходит златокудрый юноша… Его ласки едва ощутимы, напоёны неслыханной нежностью, исполнены тонкой любви. Прикосновения невыносимы и доводят её до исступления, она стонет сквозь стиснутые зубы и бурно содрогается во сне. И утром, пока муж не заметил, бросает простыни в стиралку. Фригидная? Какая чушь!
В последние дни она всё чаще потирала хрупкое плечико: простыла, остеохондроз. А это оказался никакой не остеохондроз, а сердце. Да — инфаркт, да — у такой молодой, да — у женщины, хотя инфаркт называют мужским недугом. Вот к ней, Марине, мы и идём в больницу. Несём полезные для сердца творог, хурму и компот из кураги.
Кстати, муж уже прибегал на свидание и пытался тихонько увести её в кабинку туалета для исполнения супружеского долга: соскучился по своему цветочку. „Ну чо как не родная, я осторожненько, на полсуставчика…“.
Хорошо, сестра на посту заметила, пристыдила, выгнала.
На обратной дороге я думаю о златокудром юноше, который является Марине в её преступных снах. А ведь есть горячие, страстные, темпераментные женщины, которым не нужны утончённые прелюдии и долгий разогрев. Их, напротив, заводит грубость и примитивизм, напор, продолжительность… извините, и размер. Их возбуждает и приводит в экстаз скольжение потных тел, летящие в лицо капельки слюны, кислый запах сокровенных соков…
И в это самое время за задёрнутыми шторами в сумраках спален, они зло говорят мужу: „Ну чего ты лижешься, хос-споди? Лижется и лижется, обслюнявил всю. Сосунок. Щекочется и щекочется, я щекотки боюсь. Достал своими обнимашечками-целовашечками. Не можешь — так и скажи, импотент несчастный“.
Все тут несчастны. А почему? Потому что — несовместимость! Совершенно разные темпераменты. Вода и камень, стихи и проза, лёд и пламень… А вы говорите — постель не важна».
Как точно подмечено: люди похожи на ёжиков. Им холодно и страшно, они жмутся в кучку, чтобы согреться — и при этом колют друг друга. В хаотичном движении, в ежедневном непрестанном соприкосновении, столкновении, пересечении находятся тысячи характеров, привычек, вкусов, предпочтений, настроений. И неизбежны недоразумения, непонимания, обиды…
На днях мне позвонила знакомая милая девушка. Она почти каждый вечер после работы спешит на репетиции в местный народный театр. Играет второстепенные роли милых, трогательных, нелепых подруг главных героинь.
