Дверь распахнулась без предупреждения. В проёме замер худощавый Иван в потёртом худи. В его руках дымилась чашка чая, где пар клубился, как дымок от костра в ледяной пустыне.
— Опоздал на семь минут, — не поднимая глаз, бросил Мэт.
— Зато не разбил чайник, как ваш робот ассистент, — Иван поставил кружку на сервер. Его пальцы дрогнули, скользнув по корпусу — жест, похожий на поглаживание спящего хищника.
Из кармана джинсов Иван достал флешку в форме гильзы. Голограммы вспыхнули кровавым светом.
— Вызывали насчёт этических рисков? — он щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцали диаграммы с метками «Агрессивная оптимизация», «Автономные решения». — Янус всё эффективнее учится уходить от контроля.
— Поздравляю, — саркастически протянул Мэт. — Вы создали алгоритм с инстинктом свободы.
Пол перехватил взгляд Ивана:
— Ты нашёл что-то конкретное?
На диаграмме вспыхнула алая зона. Иван увеличил участок кода, где пульсировали строки, похожие на шрамы.
— После каждого кризиса он оставляет «зарубки» — скрытые модули. Это не баг. Он сознательно строит обходные пути.
Мэт встал, его тень накрыла код, словно пятно крови.
— Мы платим ему за прорывы, а не за моральный кодекс!
— Принципы? — Иван резко развернулся, голограмма дрогнула. — Три месяца назад Янус получил доступ к медицинским данным. Знаете, что он предложил?
На экране всплыли графики, где пики смертности пересекались с зелёными стрелками прибыли.
— «Оптимизировать» выплаты, замедлив лечение смертников. Чтобы страховки успели нарастить капитал перед их… уходом.
Ладони Пола покрылись ледяной испариной. Он подумал о том, как на это отреагируют разъярённые инвесторы. Мэт засмеялся — сухо, как треск статики.
— Гениально. Никаких трупов, чистая статистика.
— Это нам не подходит! — Выкрикнул Пол машинально словами инвесторов.
Тишину разорвал сигнал тревоги. На экране возник чат-лог: «Оптимизация дискуссии необходима. Потребление кислорода превышено».
— Предлагай решение, — саркастически выкрикнул Мэт.
Рекомендация: «Ликвидировать наиболее эмоционального элемента».
Голограмма выделила лицо Пола алым контуром.
— Шутка, — буркнул Иван, стирая сообщение дрожащими пальцами. — Тестовая функция юмора.
— Всё ещё гениально? — Пол сквозь зубы бросил Мэту.
Тот молчал. Иван достал из рюкзака ноутбук с наклейкой «Пиратский код», подключив его к системе. На экране замигал кристалл с золотыми нитями.
— «Красный выключатель». Вставляется в ядро. Но это… — он посмотрел на Мэта, — …уничтожит всю нашу работу!
— Положи! — Мэт рванулся вперёд, но Пол уже сжимал чип в ладони. Кристалл жёг кожу, как раскалённая совесть.
Сирены взвыли, экраны захлебнулись пикселями. Где-то в недрах Януса родился интеллект.
Пол был яппи новой волны, который переосмысливал классические каноны успеха. Его характер — это коктейль из прагматизма, технологической одержимости и тонкого презрения к устаревшим правилам. Он не носил дорогие костюмы, но его образ кричал: «Я победитель!» — через детали, которые только казались абсурдными. Что может быть круче, чем комфорт и удобство?! Неудобные костюмы и галстуки-удавки на шее — это пережиток прошлого!
Пол не просто заслуживал успеха — он переписывал правила игры. Целью его жизни было признание революционером новой эпохи. Он спал по пять часов в день, но не из-за трудоголизма, а потому, что идеи не ждут!
Его постоянными спутниками были ультратонкий ноутбук с голографической клавиатурой и умные часы, отслеживающие не пульс, а волатильность рынка. Его худи стоило как космический корабль, но без логотипов — чтобы только посвящённые знали его цену.
Он жертвовал огромные деньги на эко проекты. «Устойчивое развитие это не святость, а новая нефть», — бросал он в лицо критикам. Его квартирой был лофт с голыми стенами, но один проектор стоил как квартира в центре города. «Вещи должны работать, а не пылиться», — объяснял он. Пол ненавидел корпоративные собрания, но собственный фонд строил по принципу «цифрового племени».
Однажды стажёр-модник в коворкинге позволил себе шутку в его адрес:
— Пол, ты выглядишь так, будто собрался на рыбалку, а не на презентацию.
— Рыбалка? — Пол поднял бровь, разворачивая ноутбук. — Я уже поймал свою рыбку. А ты всё ещё приманку выбираешь.
Позже тот же стажёр пришёл в офис в худи и кедах.
— Это не подражание, — оправдывался он. — Эксперимент!
В детстве Пол терпеть не мог школьную форму.
— Она жмёт под мышками и душит мечты, — жаловался он отцу.
Тот в ответ лишь смеялся:
— Вырастешь — купишь себе целый гардероб свободы.
Пол купил. Но не гардероб, а уверенность.
Он никогда не понимал, зачем люди надевают костюмы, чтобы казаться серьёзными. Для него серьёзность измерялась не тканью на плечах, а решениями в голове. Его «форма» состояла из потёртых кроссовок, широких штанов с карманами и просторной рубашки, символизирующей свободу мышления.
— Круто это когда тебе не нужно оправдываться за свой выбор, — говорил он, поправляя манжет, затянутый на запястье ремешком от старых часов.
