Я предлагаю Марисе попробовать что-нибудь из коктейлей в баре, но она отказывается, отдавая предпочтение простой воде без газа. Не знаю, что происходит в ее голове, но в начале вечера она ведет себя несколько скованно в незнакомой обстановке, зато через пару часов ее настроение резко меняется в обратном направлении. Она стала наслаждаться происходящим вокруг и я бы соврал, если бы сам не видел, что ее состояние поменялось после того, как она прочла что-то в своем телефоне. Мне страшно хочется спросить у Марисы о ее жизни, но я уже заведомо знаю, что она не скажет мне правды.
— Я хочу танцевать, — она подскакивает с барного стула и движется в сторону танцпола, битком забитым толпой других танцующих. Без тени смущения Мариса занимает свое место среди других посетителей клуба, и каждое движение ее тела отзывается во мне ноющей болью в области живота. Не прошло и нескольких секунд, как почувствовав восхитительную легкость источаемую ее телом, мне хочется, чтобы она танцевала только для меня, но заметив заинтересованные взгляды мужчин в ее сторону, это желание моментально пропадает. Она еще не моя, а я уже ее ревную. Подняв стакан, я делаю глоток и облокачиваюсь на барную стойку, чтобы лучше разглядеть весь танец моей спутницы.
— А Мариса не плохо двигается, — когда Гвидо это произносит, мои челюсти сжимаются. — Эта девчонка огонь! Когда ты ее привел, я не мог поверить собственным глазам, но теперь-то я вижу. Вы с ней трахаетесь?
Я допиваю бокал и со стуком ставлю его на бар. — Никогда не говори так о ней. Изменяя своим традициям, никогда не танцевать, я двигаюсь в сторону девушки с ярко-красными волосами, потому что еще секунда другая, и какой-нибудь пьяный мужик начнет к ней приставать. (еще секунда другая и приставать начну я.) Прежде чем я успеваю подойти к Марисе сзади, одна песня плавно перетекает в другую, и Laurel — «Fire Breather» заполняет пространство вокруг. Мои руки обвивают ее талию и она вздрагивает, оборачиваясь на меня. Но как только понимает что это я, расслабляется и прижимается еще сильнее. Мне хочется кожей ощутить каждый звук. Мариса полностью растворяется в музыке, трется об меня той частью своего тела, что особенно меня привлекает. Попадая во власть музыки, она закрывает глаза, и одна ее рука обхватывает мою шею. От вида оголенного участки ее кожи, мне трудно удержаться от того, чтобы прикоснуться своими губами и оставить легкий поцелуй в том месте, где пульсирует ее жилка на шее. Широко улыбнувшись, Мариса поднимает руки к потолку, от чего мне сразу хочется провести по изгибам ее стройного тела, и я позволяю себе чуточку больше, чем следовало бы. По сравнению с другими девушками в клубе, она выглядит более чем скромно в своей одежде, но при этом, ее оттягивающие джинсы на бедрах и яркий топ на одно плечо смотрятся гораздо сексуальнее. Прожекторы и цветомузыка делает эти моменты прикосновения наших тел и душ нереальными, будто все это рисует мое больное воображение. Когда начинает звучать другой трек, пальцы Марисы переплетаются с моими, и она осторожно тянет меня в том направлении, куда хочет пойти. Мы оказываемся в слепой зоне на втором этаже, где кроме нас никого больше нет. Моя рука перемещается на ее талию и, приподняв, я усаживаю ее на край стола. Вместо того, чтобы держаться от Марисы подальше, я развожу ее ноги и вклиниваюсь между ними. Я не удивлен, что мы так близко, и что я хочу касаться Марисы. Меня немного удивляет, что она не стремиться отстраниться. Подушечкой большого пальца я очерчиваю линию от щеки до подбородка, а затем к нижней губе. Я прикасаюсь к ней так, словно хочу запомнить ее черты, но беда в том, что я уже их запомнил. Каждую родинку… Ее взгляд отнимает у меня возможность говорить. Я смотрю ей в глаза, и словно под гипнозом не могу оторваться. Остается лишь мгновение до того момента как наши губы соприкоснуться, но когда я замечанию тень сомнения на ее лице, замираю. Мне не хочется «красть» ее поцелуй, мне хочется, чтобы Мариса сама преподнесла его как подарок.
— В чем дело?
— Я не целуюсь, — она отодвигается и упираясь руками в стол, испытывает меня взглядом. Может она любит грубости и ждет что я вопьюсь в ее рот, не спрашивая? Так я тоже могу.
— Что еще за хрень?
Мариса просто пожимает плечами, а мне хочется понять игра ли это или же очередная ее странность.
— Не целуюсь и все.
— Типа как Джулия Робертс в фильме красотка?
— Типа опять назвал меня шлюхой? Мариса спрыгивает со стола и усаживается на мягкий угловой диван, закидывая ноги на кожаную обивку.
— Для меня пцелуй гораздо интимней секса. Поцелуй не умеет лгать. Можно заниматься сексом без всяких там чувств, но вот целовать по настоящему, не имея ничего за душой нельзя.
Я усмехаюсь. Решила пофилософствовать. — Ты и правда странная или только хочешь казаться?
