— Действительно, с чего бы это я вдруг интересуюсь, — хмыкнула я, но ведь таки да, должна была по всем их прогнозам еще неделю назад рожать, а мне вот что-то совсем не хочется. Сонджэ с нетерпением ждет племянника, Чонгук «братишку», Химчан, исходя из своих же наблюдений, уверен, что у меня будет дочь (на УЗИ плод скромно прикрывается, ничего не поделаешь), Воншик загадочно улыбаясь, отвечает, что уже говорил мне пол ребенка. Сам же Джеджун не перестает ревновать ко мне Химчана, что второго забавит, и он не забывает лишний раз подколоть друга. Как бы там ни было, но даже Джун не остается равнодушным и уверенно заявляет, что будет защищать мою дочь от всех парней. Не будем о буйной реакции Хиро на подобные заявления. Но когда я рожу, думаю, буду скучать за столь повышенным вниманием к себе, особенно за столь внимательной заботой Джеджуна, который отдыхает, наверное, только на работе.
— Джеджун, у меня живот болит, погладь, — жалостливо заскулила я, снова не давая своему мужу спокойно поспать. Нет, ну если я не сплю, то он почему должен? Не открывая глаза, начинает успокаивающе гладить живот, так и засыпает снова, оставив руку на животике. Раньше, это всегда помогало, хотя порой ребенок в неком не довольствии пинался в руку, мол, «что спим? Гладь давай!». Но в этот раз что-то не помогало, живот продолжал болеть. Сжалившись над парнем, уже не стала будить, пока минут через десять не решила сходить за водичкой, а как только встала, услышала хлопок.
— Джеджун, — нервно хихикаю я, — кажется воды отошли.
— Как отошли, так и вернутся, — мямлит Хиро.
— Эй, парень! Я рожаю! — чувствуя схватку, прикрикнула я, на что Джеджун отреагировал как-то не сразу. Сначала он привстал на кровати, посмотрел на меня измученным взглядом, но разглядев, наконец, мой — испуганный, сам испугался и стал носиться по комнате, то ли пытаясь собрать вещи, то ли в поисках телефона.
— Что ты делаешь? — решила поинтересоваться я, боясь сдвинутся с места.
— Что делать, что делать… — как мантру повторял себе под нос парень. Или на нем сказывается недельное недосыпанием, или я действительно впервые в жизни лицезрею, как паникует великий босс отряда киллеров, отчего мне даже хочется посмеяться, да вот как-то немного болезненно это выходит.
В общем, через час меня уже готовили к родам. Соображала я очень плохо, врачам что-то не нравилось в моем давлении, и как-то вокруг было много суеты, но я этого уже не разбирала, находясь где-то не в этом измерении. Кто бы мог подумать, что ребенок решит появится на свет в последний день февраля.
POV Джеджун
Я был в панике, не зная, начать собирать вещи или звонить врачу который должен принимать у нее роды, попросту плохо соображая, плюс еще и недосыпание дает о себе знать. Поражало каменное спокойствие Чонса! Она вполне спокойно начала набирать смс своему брату, а затем Чонгуку! Я понимаю, что нахожусь сейчас рядом, но как-то мое присутствие игнорируется в упор.
— Вообще-то отец я, они могли бы уже и утром приехать! — с возмущением высказался я, в спешке одеваясь и собирая все необходимое в больницу.
— Они просили чтобы я сразу сообщила, не ревнуй, — спокойно так, ответила Чонса. Серьезно? На секунду мне показалось, что это я рожаю, а не она, но стоило ей вдруг закричать, хватаясь за живот, как тут же осознал, что как раз таки ее поведение сейчас более правильное, чем мое — паническое и растерянное.
По дороге в роддом она даже умудрялась порой шутить, а порой и требовать что-то срочно почитать, но в итоге, за эти мучительные пятнадцать минут дороги, лучшим успокоительным для нее была моя рука, чего обо мне не скажешь. Во-первых, хорошо, что в моей машине коробка-автомат, и вполне управляюсь одной рукой. Во-вторых, очень надеюсь, что руку мне моя любимая женушка все-таки не сломает. Пока по осмотрам, пока подготовка, меня выставили в коридор, где через какое-то время постепенно сбежалась вся наша дружная толпа, до которой мне сейчас и вовсе не было дела. Может я зря побоялся присутствовать на родах, когда еще неделю назад меня об этом спрашивал врач? Какое-то время были слышны ее не особо активные крики, а после и вовсе как-то все затихло.
— Странно, ни ее, ни ребенка не слышно, — все лип ухом к двери Чонгук, от чьих слов мне совсем ни разу не полегчало. Не находя себе места, я трясся в переживаниях и все не знал куда себя деть. Пять минут тишины, десять, двадцать, и наконец, выходит врач:
— Кто отец ребенка? — спрашивает мужчина.
— Я! — тут же вскакиваю.
— Возникли осложнения в связи с какой-то старой травмой бедра, было бы неплохо если бы вы смогли оказать моральную поддержку своей жене, — сообщает врач, на чьи руки я заворожено смотрю и наивно надеюсь, что это не ее кровь, хотя на данный момент она единственная роженица в этой палате. А травма, вероятнее всего, последствие той двойной аварии.
— Кесарево? — спрашиваю я, указывая на руки.
