Андрей взял протянутую бутылку и понюхал.
- А почему она так странно пахнет?
- Обыкновенно пахнет. Не то, что та гадость, которой ты мазался.
- Зато действенно.
- Дай сюда, - разозлилась я. Будет он ещё привередничать.
Но Андрей запрокинул голову и сделал большой глоток. На секунду он застыл, потом резко вдохнул, будто ему не хватало воздуха, запустил в меня ополовиненной бутылкой (удивляюсь, как я умудрилась её споймать) и бросился на улицу. Я поспешила следом. Грабителей в пределах скудной видимости не наблюдалось. Быстро они оклемались. А вот Андрей... Парень стоял на коленях за углом дома и, судя по всему, ему стало очень плохо. Я потопталась рядом, не зная, что предпринять. Андрей не обращал на меня ровным счётом никакого внимания. Чего это его так?
Когда я вернулась через пару минут с мокрым полотенцем, стаканом воды из колонки и активированным углём, он шуганулся от меня, как чёрт от ладана. Пришлось долго и упорно успокаивать его, внушать, что я не желаю ему зла и хуже уже всяко не будет. В конце концов Андрей забрал полотенце и стакан и отправил с углём обратно домой. До утра я так и проворочалась в постели.
На следующий день парень был бледным, ещё более мрачным и неразговорчивым. А я чувствовала себя виноватой. Поэтому обед был более чем обильным. Я даже расстаралась на торт со сливочным кремом.
Андрей полуобернувшись сидел на стуле и смотрел в окно. Я в очередной раз залюбовалась им и совершенно забыла про небольшой порожек, о коий не замедлила зацепиться. Ну что я могу сказать? Такой неловкой идиоткой я не чувствовала себя ещё ни разу. Пирог приютился на Андреевой обувке, а крем плавно соскальзывал со штанов на пол.
- Полагаю, это было для меня. - Парень со смесью жалости и брезгливости рассматривал учинённое безобразие. У меня запылали щёки. Корова неловкая! Я развернулась и со всех ног бросилась в дом.
Позорище ходячее! Дура и есть. Правильно тебя судьба посмешищем выставляет: появился красивый парень, так ты уже и глаз отвести не в силах! Я костерила себя самыми противными эпитетами и изливала горечь в подушку. Захочется ему оставаться с такой криворукой посредственность! Сам тоже хорош: слова из него не вытянешь.
Под окнами послышалось гудение мотора. Я тупо слушала звуки захлопывающихся дверей авто, мужской голос, женский... Вот чёрт, родители! Я мигом подскочила и кинулась вниз. Нужно как-то объяснить им про Андрея. На веранде его не было.
- Катя, привет. Соскучилась? Мы тебе подарки привезли. Ты чего плакала? - Мама окинула меня взглядом ревизора. Пришлось выжать кривую улыбку и объяснить причину слёз:
- Решила пирог с кремом спечь и вот, развернула. - Я кивнула на пол. Мама прижала меня и принялась успокаивать, обещая, что мы обязательно испечём другой пирог, ещё лучше. Я мягко высвободилась из её объятий и пошла по дому искать Андрея. Его не было. На участке тоже. И до вечера он так и не появился. А перед сном я обнаружила на подушке тоненький браслетик вроде как из золота и поняла, что он больше не вернётся.
ХХХ
После этого во мне что-то сломалось. Всё валилось из рук. Перед глазами раз за разом проносились картины, когда я вместо помощи чуть не убила ночного незнакомца, то всплывала фраза, брошенная озлобившемся голосом Андрея: "Ты что, смерти моей желаешь?". Причём, я не могла с уверенностью сказать, говорил ли он эти слова в реальности. Делать ничего не хотелось, даже есть, спать, думать. Я могла целыми днями сидеть на диване, обхватив руками ноги и тупо смотреть в стену, не видя и не слыша ничего вокруг. Родители не могли понять, что со мной происходит. Они пытались расспрашивать, но я упорно молчала или уходила к себе и запирала дверь. Потом они начали упрашивать сходить к врачу, на что я в довольно грубой форме предлагала оставить меня в покое и позволить мне самой разбираться с моими проблемами. Я полностью замкнулась в себе и не желала никого видеть: я не отвечала на звонки друзей и не выходила на улицу. Это было похоже на какой-то сон, страшный тягучий бесконечный монотонный кошмар.
Наконец, на двенадцатый день я как будто проснулась и внезапно остро осознала, что если так пойдёт и дальше, то я просто сойду с ума. Непойми откуда взявшийся индифферентно-апатичный голос в голове спросил: "Так, может, это и есть выход?", но я точно понимала, что нужный мне выход явно не здесь. Поэтому, встав с дивана, который я не разбирала уже полторы недели, я направилась к зеркалу. В голове плавал лёгкий туман, тело было невесомым, но в то же время каким-то одеревенело-непослушным. Идти было тяжело. Я никак не могла сообразить, что со мной такое, пока не увидала своё отражение.
