– Какая разница? – разозлился Альфа. – Короче, жди, я тебе сообщу, где вторая винтовка.
– Эй, эй! – остановила я его. – Почему именно я? С какой стати ты мне поручаешь все эти хлопоты?
– Ты под руку попалась, – бесхитростно пояснил собеседник. – Сначала я Валентину искал. На тебя напал, потом справки навел. Частный детектив Романова, говорят, не обманывает клиентов. Если я отдам винтовку ментам, они ее «потеряют». Ты не из таких. И связи имеешь огромные, с большими людьми дружишь.
– Нанимаешь меня для расследования? Каков гонорар? – осведомилась я.
– Жизнь постороннего человека, – отрубил Альфа. – Начинай.
– Мне понадобится с тобой связываться, – решительно заявила я. – И как ты собрался мне звонить, если не знаешь мой номер? Телефон Валентины на прослушке.
– В случае экстренной необходимости придешь к Тиму-плотнику, он даст контакт. У тебя пять дней. Жди звонка с сообщением о стволе. Номер свой сама сейчас назовешь.
– Почему так мало времени? – решила я поторговаться.
– Медведев лежит в больнице, он желтуху подцепил. Там его не тронут, но в следующую среду его выпишут, и за его жизнь я тогда ломаного гроша не дам, – заявил Альфа.
– Согласна, – сказала я, – но, чур, уговор: ты не стреляешь в людей на улицах, тронешь кого – я сделаю так, что Филиппу невмоготу на зоне станет и его никогда не отпустят. Мы подписываем перемирие.
– Заметано, – ответил мой собеседник, и трубка запищала.
Очень хорошо понимая, что испытывает замороженная курица, я доплелась до машины, завела мотор и принялась стучать зубами. Когда руки перестали трястись, а пальцы обрели минимальную подвижность, мне удалось вскрыть полученный от «гнома» телефон, вытащить оттуда симку и вставить на ее место свою. В голове шумело, желудок сжимался от голода, я вцепилась в руль и поехала в сторону центра. Не стоит лишний раз заходить в трактир «У бабушки Гусыни» – я не большая любительница убитых водоплавающих.
На улице было темно, как ночью, над Москвой нависла толстая, словно ватное одеяло, туча. Сейчас из нее посыплется снег или польет дождь. В районе Бульварного кольца я встала в пробке и попыталась структурировать полученную информацию.
Начнем, так сказать, ab ovo[7].
Лампа Романова получает от Вали ее старый телефон и отвечает на звонок. С той стороны трубки находится странная личность, которая вызывает Рублеву на встречу, отстреливает ей ухо, демонстрирует уникальную меткость, привлекает внимание правоохранительных структур, буквально засовывает в болото вилы и взбаламучивает тухлую воду, заставляя выскочить наружу лягушек, пиявок и прочих обитателей застойного местечка, пугает их новыми убийствами. А потом дает задний ход, требует от меня сохранения тайны, шифруется, рассказывает о серьезной опасности, которая нависла над Филиппом. Истеричное, нелогичное поведение. Но стреляет Альфа отлично. Однако он явно психически нестабильная личность, с такой лучше не спорить. Снайпер может убить невинного прохожего, а я потом всю оставшуюся жизнь не смогу простить себе смерть человека. Мне надо поставить Макса и Павла в известность о происходящем. Но ни Вульф, ни Гладков не берут трубку. Ничего необычного в их недоступности нет. Макс может пропасть на несколько дней по делам, а Паша, скорее всего, лечится алкоголем. К сожалению, для Гладкова единственный способ расслабиться – это хорошая порция водки.
«И о погоде, – монотонно бубнило радио, – сейчас в столице ноль градусов, ветер северный, возможен снегопад».
Я включила «дворники». Снег уже сыпался с небес, скоро Москва окончательно замрет в пробке. Взгляд упал на дом с яркой надписью из зеленых лампочек: «Футур». Я посмотрела на часы, они показывали начало восьмого. Голод когтями вцепился в желудок. Включив поворотник, я подрулила к парковке, аккуратно пристроила свою «букашку» около снегоочистительной машины, вышла наружу и не сдержала смеха. Спецтехника стояла, выставив вперед щетки, около них гарцевали две крупные бродячие собаки, они использовали щетки вместо чесалок. Двортерьеры терлись о пластиковые иглы спинами, на их мордах застыло выражение счастья. Зима разбушевалась по полной программе, но блохи отлично переносят мороз в мохнатой шкуре. Собачата повизгивали от удовольствия, жмурились, подскакивали и так кайфовали, что у меня под бронежилетом зазудели лопатки. Кстати, учитывая наш договор со снайпером, я могу спокойно снять жилет. Но не делать же это на парковке на глазах у прохожих!
Я еще раз полюбовалась на резвящихся собак, получивших в свое распоряжение изумительную чесалку, и поторопилась в магазин: есть хотелось до обморока.
