Я промолчала. Наверное, в свое время Тимофей Пантелеймонович был ловок, умен и хитер. Но сейчас он явно не в курсе последних достижений криминологии, иначе бы не стал бросать в подвале платок со своим ДНК. Теперь жизнь преступников сильно осложнилась. Не хочешь, чтобы тебя нашли? Забирай с собой окурки, огрызки, мой тщательно после себя посуду, пользуйся отбеливателем, очищая место преступления, не роняй свои волосы, кожные частички, капли пота или слюны, иди на дело в костюме для работы в помещениях с радиационной опасностью. Тогда есть крохотный шанс остаться на свободе. Но лучше не иметь с миром криминала ничего общего, жить честно, зарабатывать деньги, а не воровать их. Простите за банальность, но актуальности это не потеряло. Не нарушайте закон. Рано или поздно вы непременно попадетесь.
Когда Тим-плотник уронил голову на стол и захрапел, я подошла к бармену, достала из кошелька тоненькую пачку денег и спросила:
– У вас тут, наверное, есть комната отдыха для сотрудников?
– Посетителей в служебные помещения не пускаем, – заявил парень.
Я слегка увеличила сумму и сказала:
– У Тимофея Пантелеймоновича убили внучку, он пару часов назад опознал ее тело в морге, оттого и напился. Если уложите его в тихом месте, Ковригин будет вам благодарен. Он человек с авторитетом, может, в будущем вам понадобится.
– Бедный дедушка! – проявил мягкосердечность бармен. – Эй, ребя, волоките его в кабинет Петровича на диван.
Два официанта не слишком крепкого телосложения попробовали поднять Тима-плотника. Задачу хлюпикам удалось выполнить лишь с третьей попытки, и то лишь после того, как я им помогла.
Через четверть часа старик очутился на узкой софе в небольшой комнатенке. Я сняла с него ботинки и прикрыла ноги его же теплой курткой.
– Здоровый дед, – отдуваясь, сказал один из парней. – По лицу старый, а жилистый.
– И седины нет, – добавил второй.
– Красится небось, – предположил первый.
– Цвет натуральный, – решил поспорить с ним приятель, – темно-русый, корни такие же. У меня бабке сто лет, а зубы свои, ни одной пломбы.
– Ты и в рот ему успел заглянуть, – хмыкнул товарищ.
– Не, просто к слову пришлось, – ответил коллега. – Ща многие красятся, бабы все, как одна, блондинки. Считают, что белые волосы козырнее!
Я вздрогнула. По телу начал разливаться жар.
– Что ты сказал? Белые волосы козырнее?
Официант пошел к двери:
– Ну да, в смысле, моднее, красивее.
– Козырнее, – повторила я. – Бог мой! Вот дура! Глупее не найти!
– Кто? – проявил любопытство второй парень.
Но я быстро покинула бар и уехала в Брехалово.
Утро началось со счастливого повизгивания собак. Я приоткрыла глаз и увидела Макса, который стоял в проеме двери.
– Мы гулять, – свистящим шепотом объявил приятель, – а ты спи, еще рано.
Но я быстро села:
– Нет.
– Дух противоречия родился намного раньше Лампы! – восхитился Макс. – Ты готова спорить по любому поводу. Из вредности сейчас встанешь? Черт, следовало велеть тебе: «Живо одевайся», вот тогда бы услышал твой нежный храп.
Я накинула на плечи халат:
– Во время сна я не издаю никаких звуков.
– Ну откуда тебе знать? – хмыкнул Макс.
Я встала:
– Мы ошиблись.
– В чем? – насторожился Макс.
– Посчитали Маргариту Подольскую очередной жертвой киллера, – пояснила я. – Вот только вдова никакого отношения к карточной игре не имеет.
– Лампа, собак на улицу выпускать? – закричала баба Нила. – Они под дверью маются.
– Сделай одолжение, – ответила я, – пусть по двору бегают.
Макс сел в кресло:
– Твои слова не имеют смысла. Весь расчет Нины строился на необходимости убедить всех в том, что снайпер остался на свободе и продолжает убивать. Подольская якобы его очередная жертва.
Я села напротив Макса:
– Нина отличный стрелок, ей пристрелить человека, как мне выпить кофе. Вот только Тим-плотник убедил внучку…
Глаза Макса расширились:
– Внучку?
– Потом! – отмахнулась я. – Вор в законе уговорил Силаеву не лишать никого жизни. Нина вняла его совету и отстрелила Вале ухо. Прикинь, как Силаева ненавидела Рублеву! Она мечтала отравить прокурора, потом решила ее пристрелить, но сдержалась. И дала мне по телефону честное слово: больше никого не тронет. Поверь, Подольскую убила не Нина. Я твердо уверена, что Маргарита тут ни при чем. Либо это два разных дела, либо некто знал, что киллер пообещал убрать первого прохожего в семнадцать ноль-ноль, и воспользовался случаем.
– Неужели ты поверила обещаниям Силаевой? – хмыкнул Макс.
Я встала, взяла из ящика комода фото и протянула приятелю:
– Узнаешь?
– Крутая приколина, – засмеялся Вульф, – Лампа в обнимку с первыми лицами государства. Хочешь, сделаю снимок, где ты вместе с Юрием Гагариным?
– Ну спасибо, – разозлилась я, – мне не сто лет! Хватит зубоскалить. Нина случайно увидела твой супермегаприкол и поверила, что госпожа Романова всемогуща. Поэтому она решила, что я ей непременно помогу. Нине не требовалось убивать Маргариту, она была уверена: Лампа может позвонить президенту по личному мобильному, равно как и соединиться с министром МВД.
– Умереть – не встать… – протянул Макс.
