В квартире царила тишина. Федоров включил свет в прихожей. В ней было пусто. На цыпочках, усмиряя сердцебиение, он прошёл по коридору в кухню-гостиную, откуда раздавался телефонный звонок.
Ещё издали стажёр увидел тёмный неподвижный силуэт на полу. С замиранием сердца он включил в кухне свет...
Чужой телефон на миг замолк, а затем снова нарушил тишину модной мелодией. Игнат увидел знакомый номер входящего абонента:
‒ Валентина Васильевна...
‒ Фёдоров, это ты? Я же Миллер звоню.
‒ Товарищ капитан, вызывайте оперативников...‒ он нервно вдохнул воздух. ‒ И сами приезжайте... У нас труп.
Двадцать минут напряженного ожидания стажёр провел не впустую. Он включил свет во всех комнатах, пытаясь на глаз определить оставшиеся после преступников улики. В коридоре ‒ отчетливый след ботинка, на глянцевой поверхности кухонного фасада ‒ едва заметный отпечаток пальца. К трупу Ирэны Миллер он решил близко не подходить в отсутствие Валентины.
Игнат встретил Лисицыну в дверном проеме входной двери.
‒ Стойте! Там отпечаток ботинка, если вы зайдёте, то затопчете его! ‒ деловито скомандовал он, в то время как оперативники и эксперт-криминалист надевали бахилы и резиновые перчатки. Сконфуженный собственным проколом, Игнат освободил проход.
‒ Молодец! ‒ похлопала его по плечу Валентина. ‒ Что заметил за эти двадцать минут? ‒ она едва скрывала боль и вину за то, что не помогла Ирине. За внешней стойкостью и непробиваемостью таились отчаяние, досада, беспомощность перед обстоятельствами.
‒ Валентина Васильевна, уверяю вас: она не успела бы приехать к вам, даже если очень хотела. Я бегло осмотрел тело. Её убили раньше часа дня, ‒ будто чувствуя состояние Лисицыной, пытался её утешить стажер.
‒ Игнат, она могла все рассказать по телефону, если бы ты проявил настойчивость. И всего этого... ‒ Лисицына протянула руку в сторону, ‒ не было.
Валентина приблизилась к лежащему посередине кухни трупу. Распущенные рыжие волосы закрывали лицо и плечи жертвы. Элегантное короткое платье красного цвета было испачкано кровью, скопившейся тёмной лужицей возле головы Ирины.
Валентина стояла в ожидании заключения судебного медика, повернувшего тело на спину. Её, опытного следователя, поразила открывшаяся картина: на посеревшем, мертвом лице Ирины был запечатлён крик ужаса от осознания неминуемой смерти, а в поблекших, открытых светлых глазах застыл страх...
Анна взволнованно набрала номер Лисицыной, но ни рабочий, ни сотовый телефоны не отвечали. Известие об убийстве Ирины не выходило из её головы: значит, она, несомненно, знала преступника или обладала важной информацией, которой намеревалась поделиться со следствием.
Берта сказала, что труп Ирины нашли в квартире Савицкой, любовницы её бывшего мужа. Господи, неужели Анна столько лет жила с чудовищем, пребывая в полном неведении?!
Этим вечером Валентина не ответила ей. До поздней ночи они с Фёдоровым допрашивали соседей, собирали показания, делали бесконечные запросы. Криминалисты нашли еще несколько отпечатков пальцев и обуви в квартире Савицкой.
В подробности расследования уже с утра посвятили начальника отдела Орлова. Никаких примечательных посланий в виде латинских букв с кодом найдено не было. Игнат упорно продолжал верить, что преступник неслучайно нацарапал эти буквы: он хочет в итоге, чтобы его вычислили! Только кто? Кому предназначалось послание?
Комментируйте пожалуйста без спойлеров))) ❣️❣️❣️
В один из морозных дней октября Анне позвонил Михаил Александрович. Подходили сроки очередного квартального собрания акционеров холдинга.
Ужасные дни сменялись кошмарными ночами, наполненными страхом и тревогой. Анна узнала, что полковник Орлов приставил к семье Колосовских охрану. Она была уверена, что в такой ситуации, как сейчас, Михаил не захочет проводить совещание.
‒ Анечка, здравствуй, ‒ Анна заранее сжалась, ожидая обвинений и подозрительных замечаний. ‒ Ты не против, если мы проведём заседание в твоём офисе?
‒ Да, Михаил Александрович, а что случилось? ‒ она удивилась его просьбе.
‒ Я хочу немного перестроить переговорный зал в офисе холдинга, это, во-первых, а во-вторых, из соображений безопасности, ‒ вздохнул Михаил. ‒ Я хочу, чтобы ты занялась одним зарубежным заказом. Помнишь, ещё летом поступала заявка от Турции и Сингапура?
‒ Помню, ‒ её голос задрожал, ‒ только Боря... Борис Михайлович ‒ единственный, кто мог бы её отработать. Насколько мне известно, заказ был на проектирование?
‒ Правильно, Анечка. Он и будет заниматься им в Германии. Врач, наконец, снял аппараты жизнеобеспечения, и они с Бертой улетели вчера в Германию на лечение.
