– Именно сейчас, когда пропали деньги со счетов, она выбрала момент охмурить тебя? Ничего у тебя не получится, пока здесь есть я! – Берта упирала руки в бока, походя на рыночную хабалку.
– Берта Михайловна, умерьте пыл, прошу вас. Охмурять я никого не собираюсь. Я тоже умею кричать, поверьте! Никаких денег я не получала, на моих счетах только собственные накопления.
– Да ты все давно перевела в офшор! – перебила её Берта.
– Я не знаю, что это, – парировала Анна, хотя, конечно, знала, о чем речь.
Михаил ударил по столу. Все замолчали.
– Прекратить базар! Берта, ещё слово в таком ключе, и я удалю тебя из зала! Давайте думать вместе, что делать.
– Вы сделали всё, что было в ваших интересах, – выдавила Анна. – Мне сегодня звонил следователь Семенихин, комитет принял ваше заявление к рассмотрению, и теперь Юргиса будут искать как преступника, а не пропавшего без вести.
Это было в стиле Михаила: мягко стелить, но спать было всё равно жестко.
Борис вскочил со своего места, поражённый услышанным:
– Папа, ну зачем, неужели ты, правда, это сделал? Мы же договорились молчать о Юргисе! Ты понимаешь, что теперь Анну призовут к ответу?
Берта не сдержалась и в этот раз, превращая собрание то ли в самосуд, то ли в базар:
– Боря, да очнись ты! Раудис – преступник, иначе не сбежал бы! Кстати, аудитор закончила проверку? – обратилась она к отцу.
– Да, мне бы хотелось знать, о какой сумме идёт речь? – Анне уже заранее было страшно.
– Аудитор выяснила, какая сумма пропала со счетов, только неясно, была ли она переведена куда-то или просто обналичена. Заказа-наряда в назначении платежа не было, название подставной фирмы – это вообще набор букв! Я удивляюсь, как банк сделал перевод такой огромной суммы! – ответил Михаил, – Анечка, ты пойми и не обижайся, я должен был написать заявление.
Анну словно ошпарили кипятком, ведь она никогда всё не выплатит! Она опустила голову на стол и закрыла её руками. Отто, ничего не понимающий из русской ругани, спросил о какой сумме речь. Анна ответила, но совладельца отеля нисколько не удивил масштаб украденного.
Он решил взять инициативу в свои руки, пока Анна приходила в себя.
– Уважаемые коллеги! Аннет попросила меня, как близкого друга, остаться, я здесь выступаю в её защиту. Михаил, Борис, извините, она здесь совсем одна. Понятно, что вы защищаете свои интересы. Но кто защитит её?
Борис напрягся. Слушать ему это было неприятно. Казалось, правда на его стороне, да и нечестным назвать его было трудно. Разве он обещал ей что-то из того, чего не мог дать? Не обещал. Или обязан? Нет. Но совесть мучила, как ядовитый дым. Или ответственность… Или то и другое… Но сильнее всего его мучила ревность.
Отто Вагнер продолжил:
– Сегодня мы получили по факсу один занятный документ. Анна, ты покажешь?
Она открыла папку и достала файл. Ей хотелось, чтобы всё закончилось поскорее.
– Уважаемые коллеги! – решительно начала Анна.
– Мы не коллеги тебе больше, а на сегодняшнем собрании хотели сообщить, что ты уволена. Жена преступника не может больше работать в нашем холдинге! – выкрикнула со своего места Берта.
Михаил сконфузился и промолчал. Анна была сама уверенность и спокойствие. Ни один мускул не дрогнул на её лице.
– Я продолжу, если вы не против? – обратилась она к Михаилу. Тот молча кивнул, бросив гневный взгляд на Берту. – Сегодня мне позвонила мама из Красноярска. Курьер доставил для меня документ. Я попросила маму открыть его и отправить копию для вас.
Она протянула документ Михаилу, тот внимательно прочитал текст и позвонил заверявшему его нотариусу, чтобы удостовериться в подлинности. Берта первой выхватила документ из рук отца после подтверждения.
– Согласно генеральной доверенности моего мужа, сделанной два месяца назад, незадолго до его исчезновения, я теперь являюсь полноправной хозяйкой десяти процентов акций в вашем холдинге. – Анна бесстрашно посмотрела на Берту. – И увольняюсь по собственному желанию, а не потому, что так хотите вы.
– Анечка, никто не будет теперь увольнять тебя! – одернул её Михаил.
– Михаил Александрович, я перестану работать штатным переводчиком делового английского и немецкого в вашей фирме за зарплату. Я это имела в виду. С сегодняшнего дня я вхожу в состав директоров компании, и на каждое ваше заседание вы будете обязаны приглашать меня.
У Берты началась истерика. Подбородок её трясся, глаза гневно искрились. Борис налил ей воды. Всё это безобразие ему было крайне неприятно наблюдать.
– Папа, ты позволишь этому быть?! Это же заговор мошенников! Аферистка! Проститутка! Убирайся отсюда и из нашей жизни! – она, казалось, готова была наброситься на Анну, но сильные руки Бориса удержали сестру. Мужчины сохраняли хладнокровие и успокаивали Берту.
– Я не буду продолжать, пока вы не успокоитесь. Будьте добры не опускаться до оскорблений, этим вы унижаете себя, – ответила Анна.
Отто ничего не понимал, но по крикам Берты и разгоряченному лицу Анны догадался, что её обижают.
