– Борис, а мне непонятно твоё поведение. Насколько я знаю, Анна за несколько лет доказала свою преданность, – недоумевал Отто. – По-твоему, я позволил бы обвинять её?
Слова прозвучали как точный и выверенный удар. Ощущение собственной слабости и никчёмности в последние дни стало верным союзником Бориса. Что он мог дать ей?
– Отто, никто её не обвинял, так сложились обстоятельства, – вступился Михаил.
Проницательности молодому немцу было не занимать. Взгляды Бориса на Анну, её смущенные опущенные глаза... Между ними определенно что-то произошло, и этот факт его совсем не радовал. Отто надеялся её завоевать.
– Да, она не виновата, но долг мужа теперь отдавать ей.
– Отдавать деньги Анну никто не принуждает, решение об этом примет суд, – объяснил Михаил.
– Я буду добиваться расположения Анны, если это вас интересует. Насколько мне известно, соперников, готовых за неё бороться, у меня нет? – Отто хитро посмотрел на Бориса, ответа не последовало, как он и ожидал.
Вылет был вечерним чартером. Борис стоял на том же месте, где была Анна. Он не мог объяснить себе, почему эта женщина не выходит из головы. Сложно представить, что такой привычной Ани, Нюши, как называла её мама, теперь нет. Она существовала, как будто всегда, и её присутствие стало незаметным, привычным: встречи в офисе холдинга, совместные походы в кафе во время обеденного перерыва. По дружбе он тоскует или по утраченной игрушке? Решение не приходило: было ослепление, как от взрыва, когда от жара пламени ничего не видно. Он решил, что время всё рассудит.
Счастье не должно зависеть от окружающих обстоятельств, его источником является то, что внутри. Даже если на данный момент в душе засушливая пустыня... Винить окружающих, что тебя не любят, винить кого-то в том, чего нет у тебя, – значит, высушивать эту пустыню ещё больше!
Но душу Анны очищали слезы, они словно подготавливали почву, как удобрение: ей нужно было помнить не только о себе и своих муках, но и поддерживать тех, кто рядом. Где искать силы восстановить себя, собрать по крупицам, восстать из пропасти отчаяния и обиды? Нужны самодисциплина и прощение. Надо оставить этот рюкзак с камнями в прошлом и не таскать его повсюду с собой. Чёрт, но как же это сложно, особенно когда вопросов больше, чем ответов, а пытливому уму хочется разобраться в происходящем.
Потеплело, и Анна гуляла по парку – так ей лучше думалось. Она оставляла машину поблизости и долго-долго ходила. Жизнь вокруг кипела: мамочки с колясками, спортсмены на велосипедах, бегуны... На людях все лучше, чем сидеть одной и жалеть себя.
Деньги, отложенные дочери на учебу, были неприкосновенны, а дивиденды холдинга уходили на покрытие долга – Анна оказалась в очень затруднительном финансовом положении. Она начала подрабатывать репетитором иностранных языков для школьников и студентов. Машина позволяла ей быть мобильной и охватывать больше людей: необходимы были средства для открытия языкового центра. Техника, мебель, помещение в аренду в проходимой части города – всё это требовало начального капитала.
Никто из Колосовских не звонил и не писал, редкими были звонки даже от Отто: все его пылкие чувства и желание жениться, как будто растворились с окончанием собрания в Шарме.
А в один из таких вечеров в конце апреля, когда весна понемногу вступила в свои права, он позвонил:
– Аннета, добрый вечер. Как ты?
– Отлично, дорогой, еду от ученика, – Анна была рада его слышать.
– Я все время думаю о тебе...
– Так почему не звонил, не писал? Ты не представляешь, насколько тяжелый у меня был месяц!
– Анечка, я думал, Боря меня заменил, – удивился тот.
– Да с чего ты взял? Он такой же Колосовский, как и все они, с чего ему меня поддерживать? – Анна оторопела от прямолинейности Отто.
– Аня, я видел на собрании, как он себя вёл, смотрел на тебя, а ты смущалась и краснела, знаю, что он ездил провожать тебя в аэропорт. Почему ты настолько не уважаешь меня, что допускаешь обман? Я не хочу терять время впустую, скажи правду, – Отто чеканил по-немецки.
– Ладно, мы переспали. Но никакого продолжения не случилось. Это было ошибкой, непростительной с моей стороны.
– Господи, я почему-то так и подумал. И что, я могу продолжать ухаживать за тобой?
– Да, только, пожалуйста, не торопи меня. Ни с близкими отношениями, и , тем более, с супружеством.
– Обещаю, а у меня к тебе, кстати, есть разговор делового характера.
– Ты хочешь всё обсудить при личной встрече? – Анна обрадовалась, так как Отто был генератором идей, и все его предложения были реализуемыми.
– Прилетай завтра в Москву. Сможешь? Я возьму тебе билеты.
– Я сама куплю, не волнуйся, о рейсе напишу заранее.
Воспоминания о Борисе высушивали её изнутри. Анна пыталась вытолкнуть его усилием разума, но сердце оказывалось сильнее. Разочаровалась, разлюбила, любила свои иллюзии, что там ещё она говорила? Какую ерунду сказала ему, чтобы не выдать себя? Он лучше всех на свете! И толку обманывать Отто? С ним она никогда не будет.
В аэропорт её привезла Кристина, фантазии которой приводили Анну в ужас:
