Неожиданно он развернулся и, пройдя вдоль решётки, остановился прямо напротив Олешки, фыркнул и, резко подавшись вперёд, пропел парню в ухо: «Эй, братишка, посмотри в зеркало кривое. Я смотрю туда один, а оттуда двое».
Решётки были отперты, двери открыты, и паломники ринулись на улицу. Кентавры регулировали движение, чтобы перепуганные, рвущиеся на воздух люди не передавили друг друга.
***
— На день золотой луны выпали девятка, тройка и четвёрка, — Сведующая в числах всегда говорит так тихо, что у Верховной жрицы возникает желание переспросить, но не по сану Лодилии корчить из себя глуховатую старушку и провоцировать своих соратниц на сомнения.
Сведующая в числах продолжала нашёптывать:
— Прямой связи между числами нет, она проходит по второй и третьей дугам меридиана. Открытого взаимодействия не ожидается, но последствия объединятся в будущем.
Девятка — гости, тройка — неожиданность, четвёрка — смерть.
— Как думаешь, четвёрка откуда выплыла?
— Через осевой полуоборот. Думаю, будет покушение.
— Покушение, — в задумчивости повторила Верховная жрица.
Давр вчера тоже пел что-то насчёт гостей: кто-то там летит, крылья стёрлися, вы не ждали нас, а мы припёрлися… Откуда только берётся в его голове такое паскудство? Будто он не провидец, а шут балаганный.
Именно после этого разговора Лодилия решилась вопреки традициям вооружить обеих оручниц боевыми, а не церемониальными мечами. Бывшая Верховная кипятилась по этому поводу как взбесившийся чайник, но Лодилия настояла на своём. Теперь ясно — правильно сделала. Вот тебе и четвёрка, а вот тебе и девяточка. Эту компанию Лодилия бы заметила в любом случае, даже если бы слепой Давр не стоял против них несколько минут обстоятельно принюхиваясь, а потом перепугал одного из парней до икоты. Дети из мира-пустоцвета. Всё одно к одному. Тот, кого они ждут, скорее всего тоже придёт оттуда. Наивно думать, что эти гости, странный бой у Южных Врат и срок Бога на горе простое совпадение. Не стоит попросту отпускать этих «детей подземелья».
Над площадью, по которой струились ручьи перепуганных разбегающихся людей, разнёсся усиленный магией голос Верховной жрицы.
— Я — Верховная жрица — обращаюсь к моему народу: оставьте страх, ибо справедливость торжествует. Виновный уже понёс наказание. Чтобы сомнения не терзали ваши души, я говорю вам, двери в Небесный дворец распахнуты, входите без страха, и мы встретим вас с открытыми сердцами, и пребудут дары и милости вам.
Давр, неспешной рысцой возвращающийся в свой манеж, удивлённо повёл бровями и приостановился, слушая, как сыплет бисером Верховная. « Ишь, как заегоривает, — подумал он. — Ну-ну».
Выбравшись из подвала кто-то тут же отправился в обратный путь, но многие остались в городе. Ведь всё страшное позади, а праздник продолжается! Вокруг вспыхивали огоньки костров, скоро их стало не меньше, чем звёзд на ночном небе. Люди готовили на них вкусную еду, плясали вокруг, пели и пили. Инреальностные туристы не очень-то и переживали, наверно от того, что в глубине души не воспринимали происходящее всерьёз. Им обещали некий аттракцион с гарантией того, что он окончится благополучно, и этого достаточно. Оказавшись на свободе, они сей же час вернулись к весёлому времяпрепровождению. Переходили от костра к костру, угощались едой и вином, плясали вместе со всеми, а Антон басом самозабвенно пел вместе с незнакомым кентавром песню на незнакомом языке. Повторять слова за кентавром он не поспевал, по сему ничтоже сумняшись придумывал свои, над ним хохотали, отчего он начинал орать ещё громче и вдохновеннее. Ночь не наступала, потому что весь дворец был освещён факелами, свет их отражался в белой облицовке стен, от этого вокруг было светло, ну, почти как днём.
— Смотрите! — крикнул кто-то в толпе, — Ставлю на Рыжую!
Все обернулись. С верхнего яруса дворца, так высоко, что с земли вместо людей различались лишь смутные точки, кто-то падал вниз. Это две жрицы летели к земле не раскрывая крыльев. Народ засвистел, заулюлюкал. Первой сдалась белая — она распахнула крылья чуть выше второго яруса, через секунду после неё и рыжая вышла на вираж как лётчик-истребитель из пике.
— Рыжая, Рыжая выиграла! — заорали в толпе.
Рядом кто-то из старших заворчал, что дурной пример заразителен. Оручницы, первые после Верховной, а не разумеют, что на них насмотревшись, молодёжь так же вот сигают чёрт-те откуда и суставы себе вывихивают так, что потом по году в воздух подняться не могут.
