— Почему ты отказываешься от денег?
— То, что я делаю, я не согласился бы делать и за десять тысяч франков. Даже соблюдая все меры предосторожности, я ставлю на карту слишком многое. Такое можно сделать только безвозмездно. Ты мне помог, ты единственный, кто протянул мне руку. Теперь я счастлив помочь тебе обрести свободу.
Я переписываю план на листке из тетради. Мне стыдно перед этим бескорыстием. Ему ведь даже в голову не пришло, что все мои жесты были продиктованы заранее намеченной целью. Оправдываясь перед собой, я говорю себе, что должен бежать любой ценой, в том числе и вот такой. Ночью я говорил с Нарри, и он передаст содержание нашей беседы своему брату. Сам он говорит без колебаний:
— Ты можешь на меня положиться во всем, что касается переноски частей плота из столярной на кладбище. Только не торопи нас.
Хорошо. Остается поговорить с Матье Карбонери, с которым я хочу бежать.
— Матье, я нашел человека, который сделает плот и человека, который вынесет части плота из столярной мастерской. Тебе остается найти место в саду, где мы сможем спрятать плот.
— Овощные грядки отпадают, так как ночью приходят надзиратели воровать овощи, и они могут наткнуться на тайник. Я сделаю подкоп под каменной оградой, и вход в него заставлю камнем. Получится что-то вроде пещеры.
— Части можно приносить прямо в сад?
— Нет, это слишком опасно. Пусть лучше братья оставляют части неподалеку от сада, каждый раз в другом месте.
— Договорились.
Остаются кокосовые орехи. Постараюсь заготовить достаточное количество, не привлекая внимания.
Нужно поговорить с Глиани и Гранде. Я не имею права молчать — их могут обвинить в соучастии. Говорю им, что готовлюсь бежать, и что поэтому мне надо перейти в другое здание.
— Беги, мы всегда устроимся. Оставайся пока с нами.
Вот уже месяц, как я готовлю побег. Получил уже семь частей, две из них очень велики. Осмотрел ограду, под которой Матье выкопал яму для тайника. Невозможно даже догадаться, что камень был недавно сдвинут с места: он тщательно замаскирован кустами. Тайник готов, но я боюсь, что все части в нем не поместятся.
У меня отличное настроение. Я много ем и стараюсь больше тренировать свое тело. Все устраивается как нельзя лучше. Бурсе использует каждую свободную минуту для работы над плотом: всего два с половиной месяца прошло с начала подготовки побега, а тайник уже полон. Осталось сделать всего две, самые длинные части: длина одной из них два метра, другой — полтора. Эти части не поместятся в яме под стеной.
На кладбище я нашел свежую могилу жены надзирателя, умершей на прошлой неделе. Я решил использовать эту могилу для сборки плота, а ближе к ее основанию сложить собранные кокосовые орехи. К сожалению, мне удалось собрать около тридцати орехов — намного меньше того, что мы предполагали. Около пятидесяти скорлуп я спрятал в различных местах. Во дворе Жюльет находится их около дюжины, и «друг семьи» уверен, что я их собираю с целью выжать из них в один прекрасный день весь жир.
Мне стало известно, что муж умершей уехал на материк, и я решил раскопать могилу и добраться до гроба.
Матье Карбонери сидит на стене, словно часовой. На его голове белый платок, все четыре уголка которого связаны в узлы. Рядом лежит красный платок, тоже с четырьмя узлами. Пока не предвидится никакой опасности, он носит белый платок. Если кто-то появляется — неважно кто — он тут же натягивает на голову красный платок. Мне не придется добираться до самого гроба, я только должен расширить яму и сделать ее соответствующей размерам плота. Часы тянулись бесконечно долго, а красный платок появлялся очень часто. Когда к утру я, наконец, завершил работу, мои нервы были напряжены до предела.
Подготовка к побегу длится уже три месяца. Мы вытащили из укрытия все части, предварительно связав их и пронумеровав. В пещере, под стеной, мы спрятали три мешка муки, веревку длиной в два метра — для паруса, бутыль со спичками и дюжину банок молока.
Бурсе начинает нервничать: можно подумать, что не мне, а ему предстоит бежать. Нарри жалеет о том, что не согласился составить мне компанию. Мы рассчитали бы плот не на двоих, а на троих.
Мои друзья никогда не спрашивают, где я был. Только интересуются:
— Все в порядке?
— Это тянется слишком долго, тебе не кажется?
— Излишняя спешка опасна.
Когда я забирал орехи, спрятанные во дворе Жюльет, она меня заметила и страшно перепугала.
— Скажи, Бабочка, ты в самом деле готовишь масло? Почему не здесь, во дворе? Весь тебе придется открывать столько орехов, а я могла бы одолжить тебе котел для их варки.
— Я предпочитаю делать это в лагере.
— Странно, ведь в лагере для этого нет условий.
Подумав с минуту, она снова говорит:
— Хочешь, скажу тебе? Я думаю, что ты вовсе не собираешься добывать масло.
Я цепенею от страха, а она продолжает:
— Во-первых, для чего тебе кокосовое масло, если ты получаешь у меня оливковое масло в неограниченных количествах? Эти орехи предназначены для другой цели, верно?
У меня появляется испарина, я жду, когда она произнесет, наконец, слово «побег». Почти затаив дыхание, я говорю:
