Вот и сейчас она представила, что ответил бы Петр, спроси она о подарке для Эдика. «Подари хорошую книжку, и закладку к ней. Возьми листок бумаги, напиши ему пожелание и извинения, за то, что не звонила целый год верному товарищу. Сделай из этой бумажки птичку, как ты умеешь – получится закладка. Он ведь орнитолог – ему будет приятно, что ты помнишь о его хобби… И мне что-нибудь подари».
Последнее Марго выдумала просто так, для удовольствия. Книжка у нее была – тот самый Станислав Ежи Лец написал целую книгу афоризмов, многие из которых пришлись ей по душе. Немного потрепанная, но так даже лучше. Читать книжку после кого-то интереснее – как будто подслушиваешь сокровенные мысли другого человека. Нахов оценит, что она подчеркнула любимые афоризмы.
Птичку с пожеланиями и извинениями она тоже сложила. А потом, не удержавшись, написала на другой бумажке «Скучаю по тебе», и свернула из нее цветочек. Покрутила в руке и сунула в карман. Надо бы прекратить общаться с воображаемым другом. Но не сейчас. Потом.
Эдик почти не изменился, только стал еще болтливее. Был очень оживлен, искренне рад ее видеть, и подарок ему понравился. Пожелания пообещал прочитать дома, чтобы в спокойной обстановке к каждому придумать какую-нибудь смешную рифму. Например, «желает здоровья, башка коровья». Нет, это глупо. Или так: «желаю здоровья – написано кровью». Тоже ересь.
Дурачась и непрерывно балаболя, Нахов вел ее какими-то переулками и коридорами, и Марго сама не заметила, как оказалась в галерее – большом затемненном зале, где по стенам были развешаны картины, подсвеченные сверху лампами. Тут, наконец, Марго опомнилась, замерла, и мгновенно оценила Эдикову хитрость.
На центральной колонне, лицом к каждому входящему, висел портрет девушки, стоящей в пол-оборота у воды. Ее кудрявые волосы, нос с веснушками, плечи и платье подсвечивались солнцем. Там, куда оно попадало, волосы вспыхивали рыжим, веснушки становились золотыми, кожа приобретала всевозможные волшебно-теплые оттенки. Девушка смеялась, и Марго казалось, она слышит этот смех.
В остальных картинах Марго узнавала знакомые сюжеты. И в траве, и в воде, с цветами и возле деревьев, в нагромождении разноцветных фигур и линий, и просто в кажущихся беспорядочными мазках – везде она видела эту девушку, похожую на нее, написанную с нежностью, с любованием, чувственно и страстно. Любовь так и струилась из каждого полотна. У Марго захватило дух. А из глубины зала к ней шел Петр. Он совсем не улыбался, но пристально смотрел на нее из-под длинных ресниц.
Тем временем на другой стороне Луны старый шаман в голубом шелковом халате и высокой красной шапке с перьями и кисточками, хихикая и воровато оглядываясь, разбирал дрожащие серебряным светом записи в книге судеб.
– Так, что тут у нас, – бормотал он, водя узловатым пальцем по тонким листам. – Ну наконец-то. Они поженятся. Ага, будут жить в Италии. Парнишка станет известным художником, а его мадам, э-э-э, в общем, бизнес-леди против финансовых мошенников. Организует совместное предприятие, будет мотаться туда-сюда. Конечно, там муж и дети, а тут мама и бабушка. Вот и разрывайся, как хочешь.
Мамаша тоже не промах, выйдет замуж за школьного спортсмена. А бабец?..
Он пролистнул страницу, присвистнул, пролистнул следующую.
– Ого! Проживет больше ста лет, на пенсии станет писать детективы, прославится и выйдет замуж за молодого поклонника своего таланта. М-да. Все три ведьмочки неплохо устроились… А это что?
Он натянул очки, пригляделся и зашелся смехом.
– И это та, которая ловит аферистов! Ее муж не успел написать довольно картин к выставке, и она помогла ему. Посмотрите, ее работы, за его подписью разбирают не хуже. Что она там пишет? Ах, немытые тарелки… Ну и кто после этого обманщик?
– Ты, прежде всего, – сказал синий рептилоид, незаметно подошедший сзади. Шаман вздрогнул, а рептилоид, оттеснив его, склонился над книгой.
– Обещал ведь не заглядывать, – укоризненно произнес синий.
Шаман стыдливо опустил глаза.
– Лично мне интересен парень, встречавшийся с Боссом, – сказал рептилоид. – Вот он. Ну неплохо. Доктор философии, ожидаемо. Смотри-ка, даже что-то вспомнил.
– А что ее бывший, этот, жлобистый? – спросил шаман, заглядывая через плечо.
– Вот любопытная морда, – проворчал рептилоид, переворачивая страницу. – Женится на актрисе. Она будет нещадно изменять ему, но ни разу не попадется. Умная стервочка.
Синий собрался закрыть книгу, но шаман остановил его.
– Ну подожди, не жмись, дай посмотреть остальных.
– Еще одного, последнего, – ответил рептилоид тоном, не терпящим возражений.
– Давай девицу с рыбьим лицом, – потирая руки, попросил шаман.
– Станет аудиторским партнером, – ответил синий, и захлопнул книгу.
– Это неправильно, – возмутился шаман.
– Неправильно было, когда ты свел тех двоих до срока, – сердито сказал рептилоид. – А тут все закономерно. Есть амбиции и характер подходящий.
– Ага, ложиться под каждого она уже умеет, – проворчал шаман.
Синий нахмурился.
– Ты что, чем-то недоволен в нашем мироустройстве? – вкрадчиво спросил он.
