– Понимаю, тебе тяжело, ты лишилась человека, который из кожи вон лез, чтобы прокормить тебя да исполнить все твои желания. Но включи мозг и подумай. Мосина в нашем доме работала почти пятьдесят лет. Еще до моего рождения служила домработницей у Филипповых, а когда ей стало трудно с квартирой управляться, Семен Кузьмич посадил ее в подъезде. Зарплату Серафиме собирали с наших пяти квартир по тридцать тысяч в месяц. И где бы еще она такой оклад получила? А?
Людмила стиснула губы и не произнесла ни слова, а Димкина продолжала:
– Жильцы в доме старые, тут еще наши, увы, уже покойные, родители обитали. Все в курсе, что у Симы сын с невесткой были наркоманы, от передоза умерли, она одна воспитывает внучку-сироту, поэтому помогали ей как могли. Вещи ты получала от дочерей Колкиных и Ореховых, я оплачивала репетиторов, хотела, чтобы ты, Люда, в вуз поступила. Олег, сын Семена Кузьмича, тебя ухитрился устроить в институт, где ректором служит. Ты написала сочинение на тройку, английский и русский сдала на ту же оценку. Девять баллов всего! Такой абитуриентке вылет обеспечен. Да чудо случилось, у тебя неожиданно другой результат оказался. Пятнадцать очков ты заработала! Три на три умножили и столько получили! Вот же удивление. И после всего этого ты приходишь ко мне и обвиняешь меня в убийстве Симы? Очнись! Совесть есть у тебя? Красивая у тебя куртка, да? Откуда она? Я подарила. И брючки модные, и сапожки. Все Татьяна Николаевна тебе принесла. Уходи-ка спокойно, перестань нести чушь об отравлении Серафимы. Да, незадолго до смерти она угостилась моим чаем, но я ей постоянно заварку по вечерам предлагала. Вспомни, сколько лет твоей бабушке было? Девяносто пять! И поблагодари Бога, что она до столь преклонного возраста сохранила ум, ничем серьезным не болела…
– Вот-вот! – ожила Людмила. – Ничем не болела. Ваша приживалка Настя ей чайник приперла, и все! Отравили Серафиму Андреевну!
Я без разрешения вмешался в беседу:
– Уважаемая Людмила. Давайте представим, что вы правы. В смерти вашей бабушки виновата Татьяна.
– Да, да, да, – обрадовалась моим словам девушка, – верно.
– Но возникает вопрос, – продолжал я, – что получила госпожа Димкина от смерти Серафимы?
– Что? – повторила девица.
– Да, – кивнул я. – С какой целью Татьяна лишила жизни консьержку? Что имела ваша бабушка? Многоэтажный дом в ближайшем Подмосковье? Успешный бизнес? Многомиллионные счета в банках России? В офшорах? Коллекции предметов искусства? Драгоценности?
– Нет, – пробормотала глупышка, – только квадратные метры у нее и были.
– Татьяна получит ее квартиру по завещанию? – осведомился я.
Скандалистка сделала неприличный жест.
– А вот ей! Там я прописана. И на фига Димкиной квартира в подвале? Мы в этом подъезде живем! Только не в шикарных комнатах, как богатые. За лифт завернете, там лестница, спуститесь по ней и в дверь упретесь! Такая нора никому не нужна. Да еще в бабкину комнату звонок проведен, если кто поздно возвращался, Сима вскакивала и неслась дверь открывать.
– Ты могла бы избавить пожилую женщину от этой необходимости, – взвилась Татьяна, – сама бы поднималась.
– Еще чего, – огрызнулась Мила, – мне за это денег не платили.
– У каждого преступления есть мотив, – продолжал я. – Зависть, убийство шантажиста, получение наследства, ревность и так далее. Безмотивные преступления редки, чаще всего их совершают психически больные люди. В случае Серафимы наследство, зависть, шантаж или месть не работают. Татьяна намного успешнее и состоятельнее пенсионерки, у нее свой бизнес и нет мужа. Димкина свободна. Какой смысл ей убивать старуху, которая по причине преклонного возраста вскоре сама отправится на тот свет?
Людмила повернулась лицом к входной двери и пнула ее ногой.
– Танька убила мою бабушку! Я осталась без денег. Поесть не на что купить!
– Не маленькая уже, – возмутилась Димкина, – иди работать! Пора, наконец, за ум взяться. Привыкла за счет Серафимы жить!
– Пошла на …! – заорала красавица. – Прямо сейчас двину в полицию и расскажу все, что знаю! Ага! Побледнела! Пытаешься сообразить, что мне известно? Все! Если не хочешь сесть в тюрьму лет на двадцать, то плати мне полмиллиона рублей. Перепиши на меня свою квартиру, а я тебе, так уж и быть, позволю жить в нашем подвале. А мужик твой пусть заткнется. Я все знаю. Все! Звонок ночью слышала! Бабка дверь открывала! Вот так!
Людмила опять пнула сапогом дверь и убежала.
Хозяйка повернулась ко мне:
– Простите за безобразную сцену. Людмила с этим разговором не первый раз заявляется. Она бездельница, жила – не тужила, Серафима все ее прихоти исполняла. Ну, да хватит о наглой лентяйке говорить. У меня терпение лопнуло, если еще раз появится, припугну нахалку тем, что квартира в подвале устроена незаконно. Выселить Людку могут. Настя! Настя!
– Я тут, – произнесла девочка, которая ухитрилась втиснуться между стеной и консолью, на которой горела лампа.
– Ты здесь! – изумилась крестная мать.
– Ага, – прошептала Настя.
