Мы несколько раз ходили на Самарканд и Андиджан, но никакого дела не получалось, и мы снова вернулись в Ходженд. Ходженд — незначительное место; человек с сотней или двумя нукеров прокормится там с трудом. /
Мухаммед Хусейн Гурган Дуглат находился в Ура-Тепа, вознамерившись идти на Самарканд, я послал к нему людей и вступил с ним в переговоры. Мы просили его временно, на эту зиму, отдать нам Пешагир — одно из селений Яр-Яйлакского тумана, которое входило во владения досточтимого Ходжи [Ахрара], но во время безвластия перешло в руки Мхаммед Хусейн Дуглата. [Мы хотели] расположиться там и передвигаться по Самаркандской области, сколько сможем.
Мухаммед Хусейн мирза согласился, я выступил из Ходженда и направился в Пешагир. Дойдя до Замина, я заболел горячкой; несмотря на горячку, я выступил из Замина и, быстро пройдя горной дорогой, подошел к Рабат-и Ходжа с тем, чтобы приставить к стенам лестницы и внезапно захватить крепость. Рабат-и Ходжа — местопребывание даруги Шавдарского тумана. Мы пришли туда утром, но жители проведали об этом, мы снова отступили и, нигде не останавливаясь, пришли в Пешагир. Несмотря на горячку, я проделал путь в тринадцать-четырнадцать йигачей, испытывая сильные страдания и тяготы.
Несколько дней спустя мы отправили вперед Ибрахима Сару, Вакса Лагари и Ширим Тагая с приближенными, беками и йигитами, [дав им приказание] пойти и либо уговорами, либо силой завладеть крепостями Яр-Яйлака. В то время /
Вся та зима прошла в таких схватках и стычках. По весне для заключения мира прислали Ходжу Яхью, а сам [Султан Али мирза], подстрекаемый воинами, пришел в окрестности Шираза и Кабула. Нашего войска было больше двухсот и меньше трехсот человек. Со всех сторон [нас окружили] сильные враги. Когда я бродил вокруг Андиджана, судьба не оказала мне никакой поддержки, когда я протянул руку Самарканду, тоже не вышло никакого дела. По необходимости приходилось заключить нечто вроде мира и возвращаться из Пешагира /
Ходженд, [как уже сказано],— незначительное место, там с трудом может прокормиться один бек. Почти полтора года мы находились там с семьей и домочадцами. Тамошние мусульмане в то время тоже по мере возможности несли расходы [по нашему содержанию] и оказывали услуги без упущений. С каким же лицом я опять пойду в Ходженд, да и что станет человек делать, придя в Ходженд?
Наконец, после всех колебаний и сомнений мы направились на летовки к югу от Ура-Тепа. Несколько дней мы провели в тех местах смятенные, не зная, что делать, идти или стоять. Однажды, когда мы находились там, Ходжа Абу-л-Макарим, который, как и мы, покинул родину и скитался, пришел меня повидать. Когда я спросил и осведомился у него, идти нам или стоять, что делать, чего не делать, он был взволнован и тронут нашим положением и ушел, прочитав фатиху; на меня это тоже произвело большое впечатление и я растрогался.
В тот же день в час послеполуденной молитвы на краю долины появился какой-то всадник. Это оказался один из нукеров Али Дуст Тагая по имени Юлчук. Али Дуст Тагай прислал его с таким сообщением; «Хотя я совершил великие проступки, однако надеюсь, что, оказав милость и простив мои прегрешения, /