– Вы двое вечно ссоритесь! Что о вас княгиня подумает? Назовет бесенятами и будет права. Ну а теперь мы пойдем к леснику. Только если вы, ребятки, станете безобразничать, я вас больше никуда не возьму! – пригрозила внукам бабушка.
– Нет, бабушка, мы будем хорошими! – обещали мальчики.
– Что ж, поглядим! – И бабушка зашагала с внуками к дому лесника.
Вскоре между деревьями показался белый домик. Перед его фасадом зеленел огороженный забором лужок, осененный несколькими липами и каштанами; под ними стояли врытые в землю лавки и столики. По траве расхаживали павлины (о которых бабушка всегда говорила, что у них ангельское оперение, дьявольский крик и воровской шаг) и пестрые цесарки с красными глазами; неподалеку, быстро шевеля ушами и пугливо вздрагивая, сидели белые кролики. Прелестная серна в красном ошейнике лежала на крыльце, рядом с которым бродили собаки. Стоило появиться детям, как собаки радостно залаяли и принялись описывать вокруг них круги и прыгать, едва не сбивая гостей с ног. Серна тоже, услышав голос Аделки, подошла и скосила на нее свой синий глаз, как бы говоря: «Ах, это ты, девочка, что приносит мне разные лакомства? Ну здравствуй!» Аделка сразу поняла, что от нее требуется, и быстро достала из кармана и подала серне кусочек булки; та взяла его и долго еще потом не отходила от девочки.
– Чего это вы разгавкались, а?! – раздался громкий голос, и из дома вышел лесник в зеленой куртке и в маленькой круглой шапочке. – Так у нас тут, оказывается, дорогие гости! Добро пожаловать! – воскликнул он, увидев бабушку. – Проходите, проходите. Гектор, Диана, Амина, молчать! Слова сказать не даете! – сделал он внушение собакам.
Бабушка вошла в дом, над порогом которого красовались огромные оленьи рога. В прихожей на стенах висело несколько ружей – к счастью, довольно высоко, так что дети дотянуться до них не могли. Бабушка очень боялась ружей, даже незаряженных, а когда пан лесник смеялся над ней, говорила:
– Кто знает, что может случиться, нечистый никогда не дремлет.
– Это верно, – отвечал лесник, – коли Бог захочет, и мотыга выстрелит.
Бабушка прощала леснику насмешки, но не терпела, когда он произносил имя Господа всуе или чертыхался, – тогда она сразу зажимала себе уши со словами: «Ну что за грубые речи вы ведете! После такого надо святой водой себя окроплять!»
Пан лесник бабушку очень любил и старался при ней черта не поминать, хотя и жаловался, что он сам к нему на язык прыгает.
– А где же хозяйка ваша? – спросила бабушка, зайдя в комнату и никого там не увидев.
– Садитесь, пожалуйста, я ее сейчас позову, она у меня, точно квочка, вечно с цыплятами возится, – ответил лесник и пошел искать жену.
Мальчики замерли у шкафа, за стеклянными дверцами которого поблескивали ружья и охотничьи ножи, а девочки принялись играть с серной, вбежавшей вслед за ними в дом; бабушка же, быстро оглядев всю эту чисто прибранную светлицу, проговорила:
– Да уж, в какой день ни придешь, в будни ли, в праздник, а здесь всегда все сияет.
Потом она заметила готовую пряжу, уже размеченную для тканья, и стала ее рассматривать.
Тут распахнулась дверь и вошла молодая женщина в опрятном домашнем платье и белом чепчике; на руках у нее сидела маленькая русоволосая девочка. Хозяйка сердечно поздоровалась с гостями, и по ее открытому приветливому лицу было видно, что она им рада.
– Я ходила полотно вымачивать, – объяснила молодая женщина свое отсутствие. – Думаю, порадует оно меня в этом году – будет белее лебедя.
– Сразу видно прилежную хозяюшку, – сказала бабушка. – Одно полотнище белится, а на другое уже пряжа для ткача припасена. Гладкое оно выйдет, что твой пергамент. Только бы ткач постарался да вас вокруг пальца не обвел. Довольны вы им?
– Сами знаете, дорогая бабушка, ткачи – они все обманщики, – ответила лесничиха.
– Ну, вас, женщин, никакому ткачу не провести, – рассмеялся хозяин дома. – У вас же все до последней нитки учтено! Сядьте, прошу вас, не стойте! – обратился он к бабушке, которая никак не могла оторваться от пряжи.
– Успею еще насидеться, – отозвалась старушка, беря за ручку маленькую Анинку, осторожности ради поставленную матерью возле лавки: девочка только училась ходить.
Следом за хозяйкой в комнате объявились двое загорелых мальчиков: один светленький, в мать, другой темноволосый – в отца. Они весело бежали за матерью до самой двери, но, когда хозяйка заговорила с бабушкой, застеснялись и растерянно спрятались за материнской юбкой, не зная, что и как сказать другим детям.
– Ну что же вы, сорванцы, – обратился к ним отец, – разве хорошо укрываться за маминой спиной, когда у нас гости? Давайте-ка поздоровайтесь с бабушкой!
Братья послушно подошли к бабушке и протянули ей руки, в которые она положила по яблоку.
– Вот вам, – сказала она, – берите, играйте и больше так не конфузьтесь; не пристало мальчикам держаться за материнскую юбку.
Мальчишки потупились и глядели теперь только на яблоки.
